За окном хлестал дождь. Капли бились о стекло с остервенением, словно поддерживая обвинения Светланы.
— И вообще, — продолжала та, — раз уж зашёл разговор… Мне нужна помощь с лечением. Курс дорогой, сама знаешь. А вы с Серёжей… у вас же есть сбережения.
Марина прикрыла глаза. Вот оно. Главное. То, о чём шептались все последние семейные посиделки.
— Света, эти деньги на образование детей.
— Да что ты говоришь! — В трубке раздался истеричный смешок. — Детям ещё учиться и учиться, а я болею сейчас! Или мое здоровье для тебя ничего не значит?
Марина смотрела на свое отражение в тёмном окне. Осунувшееся лицо, тени под глазами. Когда она успела так измениться?
— Я поговорю с Сергеем, — наконец произнесла она устало.
— Вот и правильно, — тут же смягчилась Светлана. — Поговори. А то мама волнуется. Говорит, сердце к вечеру прихватывает…
Отключив телефон, Марина тяжело опустилась на стул. В детской послышалось шебуршание — просыпались дети. Нужно собирать их в школу, готовить завтрак, жить дальше. Но внутри всё сжималось от понимания: это только начало. Они не остановятся. Будут давить, пока не сломают все границы, все стены, которые она так старательно строила все эти годы.
Подгоревшая каша в кастрюле пахла горечью. Как сама её жизнь в последнее время.
Звонок в дверь раздался как гром среди ясного неба. Марина застыла с недоглаженной рубашкой Алёшки в руках. Сердце пропустило удар — она знала этот требовательный, долгий звонок.
За дверью стояла Анна Петровна. В одной руке — объёмная сумка, в другой — пакет с продуктами. За её спиной маячил растерянный Сергей.
— Мариночка, милая! — свекровь шагнула через порог, не дожидаясь приглашения. — А я вот решила… что же тянуть? Сама видишь, Серёженька на работе целыми днями, ты замотанная. А тут я помогу…
Марина стояла, не в силах пошевелиться. В ушах зашумело, комната поплыла перед глазами.
— Анна Петровна, — её голос прозвучал хрипло, — мы же не договаривались…
— А чего договариваться? — свекровь уже снимала пальто. — Я мать, имею право побыть с сыном. Вот, котлеток навертела, борщ сварю…
— Мама, — Сергей наконец подал голос, — может, стоило сначала…
— Что сначала? — она всплеснула руками. — Вечно вы откладываете! А я не молодею. Вон, давление скачет, сердце пошаливает…
Марина перевела взгляд на мужа. Он стоял, опустив глаза, будто провинившийся школьник. И в этот момент что-то внутри неё оборвалось.
— Нет, — тихо, но твёрдо произнесла она.
— Что «нет», Мариночка? — свекровь уже направлялась в кухню.
— Я сказала — НЕТ! — Марина почувствовала, как по щекам катятся слёзы. — Вы не можете вот так просто прийти и… и…
— Марина! — В голосе Сергея послышалась паника.
— Замолчи! — она резко повернулась к мужу. — Ты… ты всё это подстроил? Знал, что она придёт?
Его молчание было красноречивее любых слов.
— Господи… — Марина прижала ладони к лицу. — Вы все… вы просто… — она задыхалась от рыданий.
— Доченька, да что же ты так разволновалась? — Анна Петровна попыталась обнять её. — Мы же семья…
