— Не трогайте меня! — Марина отшатнулась. — Какая семья? Где была эта семья, когда я ночами не спала с детьми? Когда я разрывалась между работой и домом? А теперь… теперь вы решили, что можно просто прийти и…
— Марин, успокойся, — Сергей сделал шаг к ней.
— Успокоиться? — она истерически рассмеялась. — Хорошо. Я спокойна. Более чем. — Она вытерла слёзы и посмотрела мужу прямо в глаза. — Выбирай, Сергей. Прямо сейчас.
— Что? — он побледнел.
— Выбирай. Или твоя мать уходит сейчас же, и мы с тобой начинаем жить своей семьёй, без вмешательства родственников. Или… — её голос дрогнул, — или ухожу я. С детьми.
— Да как ты можешь! — ахнула Анна Петровна. — Сынок, ты слышишь, что она говорит?
Но Марина уже не слушала. Она смотрела только на мужа, чувствуя, как каждая секунда его молчания вбивает между ними невидимый клин.
В комнате повисла звенящая тишина. В висках стучало так, что Марина едва слышала собственные мысли. Она смотрела на мужа, который стоял, словно провинившийся мальчишка — ссутулившись, уставившись в пол.
— Мам, — голос Сергея звучал глухо и надломленно. — Выйди, пожалуйста. Нам надо поговорить с Мариной.
— Сынок, ну зачем же…
— Мама! — он резко вскинул голову, и впервые за все эти годы в его голосе зазвенела сталь. — Я сказал — выйди!
Она отступила на шаг, схватилась за сердце: — Что же ты делаешь? Мать родную гонишь?
— Нет, мам, — он встретился с ней взглядом. — Я наконец-то делаю то, что должен был сделать давно. Спасаю свою семью.
Свекровь замерла, недоверчиво глядя то на сына, то на невестку, будто не узнавая человека, которого вырастила.
Потом медленно, словно во сне, начала надевать пальто.
— Я… я зайду завтра, — пробормотала она, затягивая пояс трясущимися руками.
— Нет, мама. Я сам приеду к тебе. Завтра. И мы всё обсудим.
Когда дверь за Анной Петровной закрылась, Марина почувствовала, как подкашиваются ноги. Она опустилась на банкетку в прихожей, глядя в одну точку.
Сергей сел рядом, не касаясь её. Тишина между ними больше не звенела — она словно вибрировала от невысказанных слов.
— Прости меня, — его шёпот был едва слышен. — Я… я всё делал неправильно.
Марина молчала.
— Знаешь, — продолжил он, разглядывая свои руки, — я ведь правда думал, что смогу всех защитить. Маму — от одиночества, тебя — от лишних забот… — он горько усмехнулся. — А в итоге чуть не потерял самое дорогое.
— Почему ты не поговорил со мной? — её голос дрогнул. — Почему позволил им… им всем…
— Потому что я трус, — он резко встал, прошёлся по коридору. — Было проще соглашаться со всеми, чем принимать решения. Проще кивать маме, чем объяснять ей про границы. Проще… проще предавать тебя по чуть-чуть, чем набраться смелости и сказать «нет».
Марина подняла на него глаза: — И что теперь?
— Теперь, — он вернулся, опустился перед ней на колени, — теперь я сделаю то, что должен был сделать давно. — Он осторожно взял её руки в свои. — Я найду маме хорошую квартиру с уходом. Там есть медсестры, занятия, общество… Она будет под присмотром, но не в нашей семье.
