Татьяна стояла у окна, рассматривая, как осенний ветер кружит пожелтевшие листья. Тридцать лет… Тридцать долгих лет она жила надеждой, что всё изменится. Каждый раз, когда муж отмахивался от её слов или цедил сквозь зубы очередное замечание, она говорила себе: «Вот дети подрастут, станет легче. Он успокоится, начнёт ценить семью, заметит меня…»
Она до сих пор помнила тот день, когда впервые поняла — что-то не так. Дима, их старший, только пошёл в первый класс. Татьяна купила новый сервиз — белоснежный, с золотой каймой. Так хотелось создать уют, порадовать мужа.
А Виктор, едва взглянув на покупку, процедил: «И куда ты деньги тратишь? Лучше бы сыну форму новую купила». Она тогда промолчала, спрятала сервиз в шкаф. Теперь он стоял там, нетронутый, покрываясь пылью — немой свидетель её несбывшихся надежд.
С годами критика становилась всё жёстче. Виктор словно не замечал, как Татьяна расцветает, когда он изредка хвалит её стряпню, как тускнеет её взгляд от его пренебрежительных замечаний.
«Ну что ты опять придумала?», «Кому нужны твои идеи?», «Занялась бы делом» — эти фразы впивались иголками, оставляя после себя незаживающие раны.
Дети выросли. Дима теперь живёт в другом городе, дочка Света замужем, растит своих детей. А в их с Виктором квартире, казалось, стало ещё холоднее. Будто стены впитали все недосказанные упрёки, все проглоченные слёзы.
Вчера Света заехала к ней на чашку чая.
«Мам, — сказала она вдруг, — ты совсем другая стала. Где твоя улыбка? Помнишь, как ты нам в детстве сказки рассказывала? А теперь…» Татьяна тогда отвернулась к окну, чтобы дочь не заметила предательски навернувшиеся слёзы. Права Света — где та женщина, которая верила в чудеса и умела радоваться мелочам?
Татьяна вздрогнула от звука захлопнувшейся входной двери — вернулся Виктор. Она поспешно вытерла глаза и начала суетиться на кухне. Сейчас он войдёт, и снова начнётся: «Что ты весь день делала? Опять в окно смотрела?» А она… она просто кивнёт и промолчит. Как всегда.
Но что-то внутри неё начинало меняться. Может быть, это разговор со Светой всколыхнул давно забытые чувства, а может, просто пришло время. Время спросить себя: а кто она без Виктора? Что осталось от той Татьяны, которая тридцать лет назад светилась от счастья и строила планы на будущее?
— Ты куда собралась? — голос Виктора звучал привычно раздражённо.
Татьяна застыла в прихожей, сжимая в руках сумочку. Сердце предательски забилось — как у нашкодившей школьницы.
— К Наде… На курсы флористики, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало.
— На курсы? — Виктор хмыкнул, и от этого звука у неё свело желудок. — В твоём-то возрасте? Делать тебе нечего…
Она промолчала, только крепче стиснула ручку сумки. Надя, её школьная подруга, уже месяц уговаривала пойти на эти курсы. «Танюш, ты же всегда цветы любила! Помнишь, как в школе все твоими букетами восхищались? Пойдём, развеешься хоть…»
