— Мам, у неё температура, — встревоженно сообщила Лена, держа на руках раскрасневшуюся сестрёнку. — Я уже час не могу её успокоить.
Катя потрогала горячий лобик дочери. Тридцать девять и пять… Сердце заколотилось от страха. В аптечке — шаром покати, все лекарства закончились, а до зарплаты ещё четыре дня.
— Лена, милая, — Катя старалась говорить спокойно, — сбегай к Анне Петровне, попроси градусник и жаропонижающее. Скажи — завтра обязательно верну.
Пока дочь бегала к соседке, Маша расплакалась ещё сильнее. Димка, испуганный происходящим, тоже начал хныкать.
— Не плачь, сынок, — Катя попыталась улыбнуться, укачивая Машу. — Всё будет хорошо. Сестрёнка просто приболела немножко.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла не только Анна Петровна, но и старшая по подъезду — Галина Сергеевна.
— Вот, полюбуйтесь, — громко заявила Галина Сергеевна, оглядывая прихожую. — Я же говорила — дети совсем одни сидят. Мать по ночам неизвестно где шастает…
— Я работаю, — устало ответила Катя, чувствуя, как предательски дрожит голос. — В клининговой компании. Официально.
— Знаем мы эту работу, — фыркнула старшая по подъезду. — А дети без присмотра. Вон, ребёнок болеет, а она…
— Галина Сергеевна, — перебила её Анна Петровна, — шли бы вы домой. Катя прекрасная мать, и детей своих любит. А то, что работает по ночам — так не от хорошей жизни.
Когда соседки ушли, Катя дала Маше лекарство и села на кухне, обхватив голову руками. Усталость накатывала волнами, в висках стучало. Через три часа нужно было снова идти на работу, а Машу в таком состоянии не оставишь…
— Мам, — Лена присела рядом, по-взрослому положила руку ей на плечо. — Ты ложись, поспи немного. Я за Машей присмотрю, правда. Я справлюсь.
Катя посмотрела на дочь — такую серьёзную, собранную. В свои десять лет Лена вдруг стала её главной опорой и помощницей. От этой мысли стало одновременно тепло и больно.
— Доченька моя, — Катя обняла Лену, и та прижалась к ней, как в раннем детстве. — Прости меня. Это я должна о вас заботиться, а не ты…
— Мы же семья, — просто ответила Лена. — Значит, должны помогать друг другу.
В ту ночь Катя впервые взяла больничный. Начальница смены, женщина с усталым лицом и крашеными в рыжий цвет волосами, выслушала сбивчивые объяснения по телефону и неожиданно смягчилась:
— Ладно, Катерина, сиди с ребёнком. Только справку потом принеси, а то знаешь — правила…
Засыпая рядом с притихшей Машей, Катя думала о том, что больничный — это, конечно, хорошо, но это значит потеря в зарплате. А впереди ещё платёж за квартиру… Но мысли путались, усталость брала своё, и она провалилась в тяжёлый сон.
Маша болела почти две недели. Больничный и лекарства окончательно подорвали и без того скудный бюджет. Когда Катя открыла холодильник и увидела там только пакет молока и половину батона, она поняла — дальше так продолжаться не может.
