Почему твоя сестра поселилась у нас, даже не спросив разрешения?
Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо в приглушённые лиловые тона. Я стояла у окна нашей кухни, рассеянно помешивая давно остывший чай ложечкой, которую мне подарила мама на новоселье.
Привычный вид из окна — детская площадка, старая липа, качели — почему-то казался чужим и неуютным. Может быть, дело было в незнакомой керамической чашке на подоконнике — ярко-розовой, с блёстками, совершенно не вписывающейся в наш минималистичный интерьер. Или в небрежно брошенной на спинку стула кожаной куртке — слишком модной, слишком дорогой для нашей простой квартиры.
Марина, сестра мужа, появилась на пороге нашего дома три дня назад. Просто позвонила в дверь поздним вечером, с огромным чемоданом и той самой курткой. «Братишка, приюти ненадолго!» — пропела она своим звонким голосом, чмокнула растерянного Серёжу в щёку и прошла в квартиру, цокая каблуками по паркету. С тех пор моё личное пространство будто сжималось с каждым часом, как шагреневая кожа.
— Серёж, — мой голос звучал непривычно тихо, хотя внутри всё клокотало от возмущения. — Нам надо серьёзно поговорить.
Муж сидел за столом, уткнувшись в телефон — привычная картина вечернего отдыха. Но сейчас эта поза казалась попыткой спрятаться, уйти от неизбежного разговора. Он медленно отложил телефон, но взгляд не поднял, продолжая изучать узор на скатерти, будто видел его впервые.
— О чём? — в его голосе явственно слышалось напряжение. Он прекрасно понимал, о чём пойдёт речь.
Ещё бы не понимал! Утром я обнаружила в ванной комнате настоящее нашествие: десятки баночек с кремами, тюбики, флаконы с духами — всё это заполонило полочки, вытеснив мои скромные принадлежности. А когда я открыла шкаф в спальне… В аккуратной стопке лежали вещи Марины — дорогие, брендовые, с бирками известных магазинов. Она явно планировала задержаться надолго.
— О твоей сестре, — я старалась говорить спокойно, хотя руки предательски дрожали. — Она даже не спросила, можно ли остаться. Просто пришла и… поселилась. Как будто так и надо.
Серёжа наконец поднял глаза — карие, такие же, как у сестры. В них читалась смесь вины и беспомощности: — Оль, ну это же ненадолго. Ты же знаешь Маринку… Она всегда такая — порывистая, спонтанная…
— В том-то и дело, что не знаю! — я почувствовала, как напряжение последних дней прорывается наружу. — Мы виделись всего несколько раз за три года вашей семейных праздников. А теперь она здесь, хозяйничает, как у себя дома, раскладывает вещи по шкафам, командует на кухне…
На кухне что-то звякнуло — как по заказу, Марина решила заняться поздним ужином. Её присутствие ощущалось физически, даже когда она находилась в другой комнате. Я понизила голос почти до шёпота:
— Она даже не сказала, на сколько приехала. Ни слова о планах, о причинах… А ты молчишь, будто так и должно быть. Будто это нормально — вот так вторгаться в чужой дом!
— Послушай… — начал Серёжа, но его прервал звонкий голос сестры:
