— Ну извини, я же не специально! — она пожала плечами, не спеша собирая с полочки свои многочисленные баночки. — Откуда мне было знать? Могла бы предупредить вечером, что тебе надо рано…
— Предупредить? — я задохнулась от возмущения. — В своей квартире? О том, что мне нужно в ванную?
Марина наконец перестала складывать косметику и внимательно посмотрела на меня. В её карих глазах — точь-в-точь как у брата — мелькнуло что-то похожее на раздражение:
— Оль, ты чего так завелась? Подумаешь, задержалась немного… Я же не каждый день так долго собираюсь.
— Немного? — я судорожно проверила время. — Сорок пять минут! Ты торчишь тут почти час!
— А что такого-то? — она наконец вышла из ванной, но остановилась в коридоре, явно не собираясь уступать. — Я, между прочим, тоже на собеседование собираюсь. Думаешь, мне не надо выглядеть прилично? Ты не одна тут деловая!
Я молча протиснулась мимо неё в ванную, с трудом сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. На полочках царил хаос — баночки, тюбики, спонжи рассыпались как попало. Зеркало запотело настолько, что пришлось протирать его полотенцем. На полу натекла приличная лужа — видимо, Марина не посчитала нужным воспользоваться ковриком.
До встречи оставалось всего двадцать минут. Я лихорадочно вытирала зеркало и вдруг поймала своё отражение — раскрасневшееся от злости лицо, сжатые губы, в глазах смесь бессилия и ярости. И в этот момент меня пронзило чёткое осознание: это война. Негласная, молчаливая, но война. За территорию, за право чувствовать себя хозяйкой в собственном доме. И Марина явно не собиралась отступать.
За дверью снова раздалось пение — теперь уже из гостевой комнаты. Безмятежное, весёлое, словно ничего не произошло. А я стояла, стиснув зубы, и понимала: это только начало. И либо я научусь справляться с этим вторжением, либо оно разрушит всё, что мы с Серёжей так долго строили.
К вечеру пятницы я созрела для серьёзного разговора. После утреннего инцидента в ванной прошла неделя, заполненная мелкими, но болезненными столкновениями. Я специально вернулась с работы пораньше, купила любимый Серёжин торт — надо же подсластить горькую пилюлю.
Марина обнаружилась в гостиной — она полулежала на диване с ноутбуком, закинув ноги на подлокотник. Наш старенький, но уютный диван теперь украшала розовая подушка с блёстками — в тон той самой чашке. Откуда она их только берёт?
— Марин, нам надо поговорить, — я постаралась, чтобы голос звучал доброжелательно. — Есть минутка?
Она подняла глаза от экрана — на этот раз без привычной улыбки: — Что-то случилось?
— Нет, просто… — я присела в кресло напротив, машинально расправляя складку на юбке. — Мне кажется, нам стоит обсудить некоторые моменты. Раз уж ты у нас живёшь.
— А что обсуждать? — она захлопнула ноутбук. — По-моему, всё нормально.
Я глубоко вдохнула: — Марин, послушай. Когда ты появилась, ты сказала, что это ненадолго. Но прошла уже неделя, а мы даже не знаем твоих планов. Сколько ты собираешься пробыть?
