— Ребята, я тут решила приготовить пасту! Только соль никак не найду. Вы её где храните?
Я встретилась глазами с мужем. В его взгляде читалась растерянность и какая-то детская беспомощность. Он явно не знал, как реагировать на эту ситуацию. А я вдруг почувствовала холодок под ложечкой — предчувствие того, что это только начало. Начало чего-то, что изменит нашу размеренную жизнь навсегда.
— Верхняя полка, слева от плиты, — ответила я машинально, глядя, как темнеет за окном небо. В стекле отражалась наша кухня: я у окна, ссутулившийся Серёжа за столом и силуэт Марины, уверенно хозяйничающей у плиты. Картина, которая ещё неделю назад показалась бы мне абсурдной, но теперь стала реальностью. Моей новой реальностью.
Утро выдалось хмурым. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался тусклый свет — в такую погоду особенно трудно вставать. Я услышала, как Серёжа осторожно повернул ключ в замке входной двери — он всегда уходил рано, стараясь не разбудить меня. Сегодня эта привычная забота почему-то кольнула обидой: вот так же тихо он вчера ушёл от серьёзного разговора, сославшись на усталость.
Я перевернулась на другой бок, машинально потянувшись к телефону. Семь тридцать. До встречи с важным клиентом оставалось чуть меньше часа — он специально прилетел из Петербурга на один день, и перенести встречу было невозможно. Времени впритык, но должно хватить, если не мешкать.
На цыпочках прошла через коридор, стараясь не скрипеть паркетом у гостевой комнаты, где спала Марина. Дверь в ванную оказалась заперта. Из-за неё доносился шум воды и… пение? Какая-то современная песня, которую я периодически слышала по радио. Марина выводила мелодию с явным удовольствием, абсолютно не заботясь о времени и о том, что в квартире есть другие люди.
Я постучала — сначала деликатно, костяшками пальцев. Никакой реакции, только громче стала музыка — похоже, она включила телефон.
— Марина! — мой голос предательски дрогнул от накатившего раздражения. — Мне нужно собираться на работу!
Вода продолжала шуметь, а песня сменилась следующей. Внутри поднималась волна возмущения — горячая, удушающая. Я постучала снова, уже всей ладонью:
— Марина! Выходи немедленно! У меня важная встреча!
Прошла ещё минута, прежде чем вода стихла. Я услышала, как щёлкнула какая-то бутылочка, зашуршало полотенце. Господи, да что она там делает? Сердце колотилось от нарастающей тревоги — я физически чувствовала, как утекают драгоценные минуты.
Наконец дверь открылась, выпуская облако горячего пара с запахом экзотических фруктов — явно дорогой шампунь. На пороге стояла Марина, замотанная в моё любимое банное полотенце — белое, махровое, подарок Серёжи на годовщину. На голове красовалась маска для волос, завёрнутая в целлофановую шапочку.
— Ой, Оль, доброе утро! — она лучезарно улыбнулась, будто не слышала моего стука. — Ты уже встала? А я думала, ты позже уходишь…
Я смотрела на часы в телефоне, чувствуя, как каждая секунда впивается в висок острой иглой: — У меня встреча с клиентом. Очень важная. Я опаздываю.
