— Но почему ты такая эгоистка? — Максим вскочил и зашел за стол, как на арене. — Я твой муж! Мы должны все решать вместе!
— Вместе? — Анна усмехнулась, горько, как никогда. — А когда ты обсуждал с матерью планы на мою квартиру, это было «вместе»?
Максим стоял, ошеломлённый. Он не знал, как ответить. Не знал, что делать с этим взглядом, который он увидел в её глазах. Впервые за все годы брака он почувствовал, что потерял её. Не как женщину, а как человека. Он растерянно открыл рот, но так и не нашел слов.
— Я… я всегда был рядом, — наконец, еле слышно выдавил он.
— Рядом? — Анна скрестила руки на груди. — Ты имеешь в виду, когда сидел дома, отказываясь искать нормальную работу? Или когда строил планы с матерью за моей спиной?
Она села в старое кресло, которое когда-то принадлежало её родителям. Оно было обтянуто потёртым бархатом, который помнил запах её матери. Сколько вечеров она провела в этом кресле, мечтая о счастливой семье. А теперь эти мечты разлетались, как карточный домик на пороге жестокой реальности.
— Знаешь, Максим, я ведь правда любила тебя, — её голос едва слышен. — Верила, что мы вместе построим что-то настоящее.
Максим опустился на край дивана, его лицо было беспомощным.
— А разве не этого я хочу? Построить наше будущее? — его слова были почти как отчаяние.
Анна покачала головой.
— Нет, — сказала она тихо. — Ты хочешь использовать моё наследство, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь. Это разные вещи.
— Анна, ты несправедлива, — Максим снова попытался взять её за руку. Но она отстранилась, не желая, чтобы её касались. — Твоё наследство — это вклад в наше будущее.
Анна вдруг рассмеялась, но смех был пустым, с горечью, будто она сама себе завидовала. Этот смех был как осколки стекла в руках, и Максим почувствовал, как слова застряли в горле. Он не понимал её реакции, не знал, как быть.
— Что смешного? — спросил он, скривив губы.
— Знаешь, что действительно смешно? — Анна вытирала слёзы, но это были не слёзы радости, а слёзы боли. — То, как ты говоришь «наше будущее», подразумевая использование моего имущества. А где в этом «нашем» твой вклад, Максим?
Максим побледнел, и его взгляд стал тусклым, как осколок старого зеркала, разбившегося много лет назад.
— То есть ты считаешь меня альфонсом? — произнес он, как будто каждое слово отскакивало от зубов, сдавленное, едва сдерживаемое.
Анна не отводила глаз, взгляд её был холодным, как утренний иней.
— А разве нет? — она не спрятала обиды. — Когда ты в последний раз приносил деньги в дом? Когда ты хотя бы попытался найти работу? Всё, что ты делаешь — это строишь планы на моё имущество.
Максим встал, лицо его исказилось, будто он вдруг забыл, где он находится и с кем разговаривает.
— Я искал возможности! — его голос дрожал, он не понимал, как можно так категорично отвергать его «заботы». — Я думал, как улучшить нашу жизнь!
— Нет, Максим, — Анна покачала головой, будто это было не о нём, а о каком-то чужом человеке. — Ты искал способы использовать то, что у меня есть. Это совсем другое.
