— Павлуша, посмотри, как посуда в шкафу расставлена. Разве так можно? Я бы по-другому организовала пространство. — говорила она, а в её тоне звучала отчётливая нотка наставления.
Катя пыталась не обращать внимания. Хотела поверить, что это просто старшинство и забота о доме. Но с каждым днём эти мелкие замечания складывались в такую тяжесть, что она едва ли могла не ощущать их. И она чувствовала, что её терпение вот-вот начнёт таять, как снег в апрельское солнце.
— Сынок, Катя у тебя совсем замоталась на работе. — Людмила Сергеевна заговорила снова, как только они с Павлом пришли к ней в гости. — Разве может нормальная жена столько времени проводить в офисе? Дома бардак, ужин не готов…
Павел был нем, как всегда, в таких случаях. Он избегал конфликта, переводил разговор в сторону. Он не мог понять, как тяжело приходилось её душевному равновесию, которое, как и так много раз до этого, размывалось между его материнской заботой и её собственным стремлением быть услышанной.
— Катюш, не обижайся на маму. — сказал он, едва они оказались дома. — Она же добра желает, переживает за нас.
Екатерина сглотнула. Иногда она чувствовала, что её душа тянется к этому мужчине, но всё чаще её взгляд направлялся на его мать. Она чувствовала, как эта стена, построенная годами, между ними, как бы невидимая, с каждым днём становилась всё толще.
Тот вечер был особенно тяжёлым. Людмила Сергеевна снова пришла без предупреждения. Екатерина, вернувшись с работы, пыталась обрести немного покоя в ванной. Она была устала, как никогда.
— Катя, это что такое? — Людмила Сергеевна, как обычно, начала с мелочи, но её интонация передавала вполне чёткое осуждение. Она провела пальцем по полке, оставив на ней едва заметную дорожку пыли. — Пыль везде. И обои в коридоре какие-то нелепые выбрали. Я бы посоветовала…
Екатерина взглянула на часы. Павел должен был вернуться с минуты на минуту. Может быть, хоть сегодня он хоть как-то заступится за неё? Но её сомнения были сильнее, чем надежда.
Тот самый звук ключа в замке — и вот она снова здесь. Людмила Сергеевна, словно по команде, переключилась на сына.
— Павлуша, ты только посмотри, в каком состоянии ваша квартира! — свекровь сразила её неожиданным упрёком, расправив руки, будто пытаясь удержать весь мир от падения. — Я тут зашла, проверить, как вы живёте. Катя совсем забросила дом.
Екатерина почувствовала, как кулаки сжимаются в беззвучной борьбе. Поглощённая нарастающим раздражением, она молча слушала.
— Нужно срочно сделать генеральную уборку, — продолжала Людмила Сергеевна, её голос был словно приговор. Она провела рукой по мебели, оставив на ней следы, которые не могли пройти незамеченными. — Везде пыль, шторы не глажены. Как можно так жить?
— У меня нет времени — пыталась объяснить Екатерина, голос её был тихим и усталым. — У меня работа…
— Времени у неё нет! — передразнила свекровь, не скрывая пренебрежения. — Ты хозяйка дома! Как можно думать только о работе, если дома бардак?
