Павел молчал, снимал пиджак, избегая взгляда жены. Екатерина заметила, как он тихо кивнул. И это было как нож в спину.
В последнее время Павел стал всё чаще повторять слова матери. Он всё упрекал её за задержки на работе, за отсутствие горячего ужина. Всё, что она делала — не устраивало. И вот эти привычные упрёки от человека, которого она любила, казались ей горькими и невыносимыми.
— Мама права, — как-то сказал Павел, не поднимая глаз. — Ты слишком много времени проводишь в офисе. Другие жены успевают и готовить, и убираться…
Словно ветер унесло её ощущение контроля. Екатерина поняла, что её жизнь — уже не её. Каждый её шаг, каждое её решение подвергались молчаливой критике.
И вот, на семейном ужине Людмила Сергеевна заявила, как о чём-то само собой разумеющемся:
— Катя должна бросить работу! И заняться семьёй! Нельзя быть хорошей женой, если целыми днями пропадаешь в офисе.
Павел хотел было вмешаться.
— Мам, давай не будем. — Его слова звучали почти неуместно, как слабый протест, который не может сдержать бурю.
Но Людмила Сергеевна не слушала. Она лишь махнула рукой, словно отбрасывая пыль.
Екатерина не выдержала.
— Я не собираюсь бросать работу. Мы с Павлом вместе платим ипотеку. И мой доход очень важен.
Свекровь нервно взмахнула руками:
— Деньги, деньги! Только об этом и думаешь! А как же домашний уют? Как же забота о муже?
Павел снова молчал, его взгляд был прикован к тарелке, словно он пытался укрыться от всех этих слов. Екатерина почувствовала горечь, которая заполнила её сердце. Она поняла: разговоры с мужем о важном — невозможны.
Когда она вернулась домой раньше обычного, из спальни доносился знакомый голос Павла. Он разговаривал по телефону.
— Да, мам, я понимаю… — звучало из кухни.
Екатерина замерла у двери. Она знала, что сейчас будет.
— Ты должен объяснить ей, что женщина должна заботиться о доме, а не бегать по офисам! — голос Людмилы Сергеевны был слышен отчётливо, почти что громко. — Что это за жена такая? Вечно на работе, дома не бывает… Смотри, я могу к вам переехать, пусть даже на время, наведу порядок в доме и семье.
Терпение Екатерины было на пределе.
На следующий день Людмила Сергеевна пришла с новым требованием.
— В субботу жду всех на семейный ужин. Я пригласила своих подруг, они хотят познакомиться с невесткой.
— В субботу я работаю, — покачала головой Екатерина, не ожидая никакой поддержки.
— Что значит работаешь? — возмутилась свекровь, её лицо побагровело от негодования. — Отпросишься! Не позорь семью!
— Нет, — твёрдо ответила Екатерина. — Я не буду отпрашиваться с работы ради ваших подруг.
Людмила Сергеевна побагровела, и её взгляд стал ледяным.
— Как ты смеешь перечить?! — она вскочила. — Павел, немедленно скажи жене! Катя обязана…
Екатерина повысила голос:
— Ничего я не обязана! Это моя жизнь, и я сама решаю, как её проживать!
— Катя, не кричи на маму, — вмешался Павел. — Мама только хочет нам добра.
Екатерина горько усмехнулась.
