Он побледнел:
— Что… что ты имеешь в виду?
Я глубоко вдохнула. Сердце стучало как сумасшедшее, кровь стучала в висках. Но я знала: назад дороги нет.
— Я подаю на развод, Олег.
— Что?! Аня, ты с ума сошла?! — он схватил меня за плечи, пальцы впились в кожу. Боль была как сквозь занозу, но я почти не почувствовала. — Ты не можешь меня бросить! Не сейчас! Мне нужна твоя помощь!
Я стряхнула его руки, и будто кислота обожгла меня. Он всегда так — мягкий, когда ему что-то нужно, и жесткий, когда уже не видит, куда дальше.
— Нет, Олег. Хватит. — Я даже не знаю, что меня больше убивало — его слова или то, что я всё это время терпела. — Я больше не позволю тебе манипулировать мной. Ты сам заварил эту кашу, сам и расхлебывай.
Я развернулась и шагнула в коридор. За спиной грохнуло что-то — видимо, он что-то опрокинул, как всегда, если что-то шло не по плану. Но я не обернулась.
В спальне я рухнула на кровать, уткнувшись в подушку. Наволочка сразу намокла. Слезы катились, не останавливаясь. Я плакала, как давно не плакала, выпуская всю боль, все разочарования, всё, что накопилось за эти годы. Страх? Да, он тоже был. Но куда теперь его деть, когда мир рушится вокруг?
Сквозь всхлипы я слышала, как Олег ходит по квартире, что-то бормочет. Открывает и закрывает ящики. И вот, в какой-то момент, хлопнула входная дверь. Куда он? В казино? К друзьям занимать деньги? А может, вообще подался на абордаж… какая теперь разница?
Я не знала, сколько времени пролежала в этой тишине. Час? Два? Или целую вечность? Когда не можешь перестать думать, время становится врагом. Наконец, я заставила себя подняться. Ноги подкашивались, перед глазами всё плавало, как в тумане. В ванной я облила лицо холодной водой. Мерзко. Совсем не я.
— Соберись, — прошептала я своему отражению, хотя сама не верила. — Ты справишься. Ты сильная.
Возвращаясь в спальню, я достала чемодан. Руки дрожали, но я всё равно складывала вещи. Легкое белье, джинсы, свитера… документы. Немного наличных — на тот случай, если Олег всё же решит «пожертвовать» и этим. Ну вот он и настал, этот день.
Вдруг звонок в дверь. Я замерла. Кто там? Олег? Вернулся умолять? Или ещё хуже — под угрозой?
— Аня! Анечка, открой! — женский голос. Мама?!
Я метнулась к двери, хотя сердце сжалось. На пороге стояли мои родители — встревоженные, запыхавшиеся.
— Аня, с тобой всё в порядке? — мама тут же обняла меня. — Олег позвонил, сказал, что…
Я разрыдалась, как маленькая девочка. Казалось, слёзы не кончатся.
— Ну-ну, тихо, — папа положил руку мне на голову, — пойдем, всё обсудим.
И вот они, мои родители. Плечи под их руками, их слова как тихий щит от этого мира. Но боль не уходит. С каждым днем она лишь глубже проникает.
Следующие недели — как один сплошной кошмар. Олег то умолял, то угрожал. Сначала он старался всё объяснить, потом обвинял меня в предательстве. А когда понял, что я больше не его тень — исчез.
