Смотрит в глаза, улыбается так по-доброму, как будто её сейчас накормят, а не её студию отдали под временный склад.
Марина молчит.
Что тут скажешь?
— Марина, — начала Людмила Васильевна, с видом опытного хозяйки, который всегда знает, как лучше. — Я тут пригляделась… Ты не находишь, что холодильник у тебя устроен совсем не так, как надо? Овощи вверху, а молочное внизу — это же неправильно. Надо всё по полочкам, как в аптечке. Так удобнее.
Марина замерла. Откуда в свекрови эти советы?
— Да и эти занавески, — продолжала она, взглянув на жёлтые шторы. — Ну что за цвет? Всё как в курятнике.
Марина зажмурилась. У неё внутри всё сжалось от этой нелепой ассоциации. Но она ничего не сказала. Это же её дом, её квартира, её кухня!
Но вот через неделю случилось то, что она больше всего боялась. Людмила Васильевна начала разговор, который немедленно взорвал всё, что оставалось от спокойствия.
— Марина, я вот подумала… — она замедлила речь, словно собираясь развернуть вселенскую правду. — Ты знаешь, эта комната, где у тебя фотостудия… она такая просторная, светлая… такая тёплая…
Марина невольно подняла бровь. А вот и оно.
— Да, именно поэтому я её и выбрала для съёмок, — ответила она сдержанно, хотя уже догадывалась, что будет дальше. — У меня там всё подстроено, всё настроено для работы.
— Вот именно, — Людмила Васильевна вздохнула и сделала паузу. — Так вот, я подумала, а может, тебе стоит перенести своё оборудование в другую комнату? Я бы там осталась. Всё равно сплю на диване в гостиной, как в чужом доме… — она улыбнулась с видом великодушной жертвы.
Марина ощутила, как её тело напряглось. Это ещё что за шутки такие?
— Но это моя студия, Людмила Васильевна, — с трудом сдерживала раздражение Марина. — Это моё рабочее пространство. Я работаю здесь каждый день, ко мне люди приходят, я их фотографирую.
Людмила Васильевна не унималась.
— Ты знаешь, меня тоже это не радует, когда посторонние в доме. А если что-то пропадёт, я тебе потом скажу… — и посмотрела на неё с таким упрёком, что Марина едва не взорвалась.
— За два года у меня ничего не пропало, Людмила Васильевна. А вот как-то так сразу всё начнёт исчезать? — усмехнулась она. Ну, прямо «среда обитания для воров»!
— Ну, ты же можешь перенести свою технику, верно? Она ж переносная. А мне нужно где-то место нормальное найти… — продолжала она с упорством, что не замечала, как режет нервную ткань.
Марина молча взглянула на неё.
Она знала, что Людмила Васильевна вообще не понимает, как она относится к своей студии. Это место — не просто пространство, где стоят камеры и свет. Это её работа, её мечта. Это не комната для мебели. Это сердце, которое не так просто взять и перенести. Но разве это важно для её свекрови?
Я сидела и молчала, не зная, как ей объяснить. Это не просто место, где стоят камеры и свет. Это моя мечта, мой труд, мои планы. Моя жизнь. Но как можно объяснить человеку, который этого не понимает?
