— Именно. Ты же всегда хотела профессиональную студию, вот тебе и шанс. Теперь займись своим делом по-настоящему. А в гостиной мы сделаем детскую. Рано или поздно она нам пригодится. Игорь кивнул, посмотрел на мать так, будто именно это и был его главный план.
Я почувствовала, как что-то внутри меня похолодело. Гостиную в детскую? Как же так? Словно мои желания, мои мечты, мои стремления вообще ничего не стоят, и я, оказывается, должна мириться с этим.
— Игорь, я понимаю, что твоей маме сейчас тяжело, — я осторожно попыталась возразить, чувствуя, как дрожит голос. — Но моя студия… Это не просто прихоть. Это моя работа. Я привыкла работать дома, мне так удобнее. Я была готова временно приспособиться, но если твоя мать остаётся у нас навсегда… — я сделала паузу, надеясь, что он хоть как-то отреагирует.
— Марина, будь разумной, — сказал он с тем видом, который я уже начинала ненавидеть. — Мама переезжает сюда навсегда. И точка. Другого варианта нет. Когда у нас будет ребёнок, мама нам с ним поможет, правда, мама? — Игорь улыбнулся, а свекровь ответила так, будто эта ситуация вообще не имела для неё значения.
— Конечно, сынок, — ухмыльнулась свекровь и неторопливо отпила чай, как будто речь шла о том, где поставить вазу с цветами, а не о том, что вся моя жизнь и работа, кажется, рушатся.
Я замерла, чувствуя, как в груди поднимается волна отчаяния. Они оба смотрели на меня так, будто я не имела права на своё мнение. Но ведь половину денег на эту квартиру, между прочим, отдала я и мои родители! Мы с Игорем в этой жизни в равных долях. Или, как мне теперь казалось, не в равных.
Тогда я поняла, что больше не могу молчать.
— Игорь, мне нужно поговорить с тобой наедине. — Я посмотрела на него твёрдо, даже немного упрямо.
Игорь нехотя поднялся и побрёл за мной в гостиную, как будто всё это происходило не с ним. Я чувствовала, как в груди накатывает гнев, готовый вот-вот вырваться наружу.
— Так больше не может продолжаться, — я не скрывала эмоций, смотря на него с отчаянной решимостью. — Сколько я ещё должна жертвовать ради комфорта твоей мамы? Моя студия — это не просто комната. Это моя работа, моя мечта, то, к чему я шла годами. А ты хочешь просто выкинуть всё это из моей жизни…
Я чувствовала, как гнев обжигает меня. Но внутри я была спокойна — я больше не могу и не буду молчать.
Игорь смотрел на меня с выражением усталости и раздражения, словно я вымотала его до предела.
— Марина, ты преувеличиваешь, — сказал он, отрывисто, как всегда. — Мама будет нам помогать. Это же не чужой человек. Он как бы оправдывался, но мне было всё равно. — Маме негде жить, сестру я не могу выгнать, да и не буду этого делать.
Он на секунду замолчал, потом добавил что-то, что прозвучало, как последняя попытка оправдаться.
— Для твоей студии всегда найдётся место в городе. Если ты так хочешь этим заниматься, пожалуйста, я тебе не помешаю. Но только не дома. Почему ты не можешь сделать шаг навстречу ради нашей семьи?
