Марина молчала. Смотрела на остывающую котлету в своей тарелке и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Даже не злость — досада. Ну, конечно. Конечно, у них есть лишняя комната. Конечно, мама может пожить. Конечно, сестра после развода, бедная-несчастная, с детьми. Куда ж ей ещё?
— То есть ты решил? — тихо спросила она, не поднимая глаз.
Игорь дёрнулся, будто не ожидал подвоха.
— Я не решил… Я подумал, что так будет правильно. Это же временно!
Марина засмеялась. Даже самой себе удивилась, какой нервный у неё вышел смех.
— «Временно» — это сколько? Неделя? Месяц? Год?
Игорь опустил взгляд. Начал теребить вилку, словно она вдруг стала ему не по руке.
— Ну… Пока сестра не устроится…
— То есть ты не знаешь. Скажи честно — ты хоть раз видел, как твоя сестра «устраивается»?
Она знала ответ. Десять лет замужем за этим человеком, и десять лет видела, как вокруг него все «устраиваются» за его счёт.
Сестра, которая ой, прости, опять нечем платить за садик.
Мама, которая ну ты же мужчина, помоги, сынок!
Дядя какой-то там, племянница, троюродный кузен…
А теперь вот и её очередь, выходит?
Игорь молчал.
— Я фотограф, Игорь. Ты помнишь? У меня работа, клиенты, оборудование. Эта комната — не «лишняя». Это мой хлеб. Мне её никто не дарил, я её сама сделала.
— Да понимаю я… Просто ситуация…
— Ситуация у твоей сестры. А у меня бизнес. Я не отдам свою студию, Игорь. Даже «временно».
Игорь закрыл глаза, провёл рукой по лицу.
— Ну и что мне делать?
Марина встала. Спокойно, без суеты, убрала тарелку в раковину.
— Решать. Теперь твоя очередь.
И вышла из кухни.
Марина смотрела на коробки, тюки, сумки — их становилось всё больше. Людмила Васильевна въезжала, как будто сдаёт свою квартиру в аренду и переезжает насовсем.
— Это что, всё? — голос у Марины получился даже не раздражённый, а какой-то уставший.
— Ну, а как же! Я же не на один день приехала.
Марина прикусила язык. Хотела сказать: не на один день, а на сколько? Но промолчала. Всё равно ответа честного не услышит.
Она помогала раскладывать вещи, старалась дышать ровно. Но вот свекровь остановилась у полок в коридоре, критически оглядела.
— Марина, ну зачем тебе этот хлам?
— Это не хлам, это мой рабочий инвентарь.
— Ну и что? Оборудование можно и в другой комнате держать. Мне же вещи разложить надо!
Марина молча передвинула коробку с отражателями, свекровь втиснула на полку пуховый платок и какие-то свёртки с её загадочными «нужностями».
С утра всё пошло наперекосяк.
В ванной — кипа чужого белья. Машинка стирает на бесконечном цикле.
На кухне Людмила Васильевна перекладывает посуду.
— Тарелки неудобно стоят. И кастрюли зачем в этом шкафу? Я по-другому сделаю, а то ты мучаешься.
— Я не мучаюсь.
— Ну-ну… — и ставит по-своему.
Потом обсуждает с Игорем, чем они теперь «все» будут питаться.
Марина стоит у двери, слушает.
— Я рыбу не люблю, — говорит она.
— Ну что ты, Марин, полезно же! Я вчера целую скумбрию купила. Испеку, пальчики оближешь!
