— Пересмотреть планы? — Екатерина не удержалась. — Паша, ты что, не понимаешь, что речь не только об отдыхе? Речь о том, что твоя мать всегда считает, что может вмешиваться в наши дела, а ты её поддерживаешь! Сначала советы, потом финансы, а теперь ты предлагаешь мне смириться с тем, что она решает за нас? Ты что, не видишь, как она пытается контролировать всё?
Павел выглядел озадаченным. Он явно не ожидал такого накала, но слова жены заставили его задуматься. Он как-то вдруг понял, что оказался между двух огней — между женщинами, которые были для него обе важны, но, похоже, не могли ужиться.
— Катя, я не хочу, чтобы ты так думала… — начал он, но Светлана Викторовна, не дав ему закончить, перебила его, словно почувствовав, что вот он момент, чтобы дать последний удар.
— Так вот в чём дело! Ты думаешь, что я пытаюсь контролировать вас? Да я просто хочу помочь! — свекровь резко поднялась со стула, её лицо стало каменным. — Помочь, потому что вижу, что Павел слишком добрый, слишком мягкий. Он не понимает, как надо вести себя в семье. А ты, Катя, просто не хочешь принять этого! — её голос становился всё громче, и всё больше отдавал отчаянием.
Екатерина встала, чувствуя, как в груди бурлит гнев. Больше не было сил молчать, терпеть её упрёки и наставления.
— Светлана Викторовна, давайте проясним раз и навсегда. Я не просила вашей помощи и не собираюсь оплачивать ваши прихоти. Наши с Павлом отношения — это не ваша зона ответственности. И если вы не прекратите вмешиваться, я сделаю так, чтобы вы больше никогда не смогли влиять на нашу жизнь, — она произнесла это так, что слова отозвались в комнате гулким эхом.
Слова повисли в воздухе, и было ясно, что никто из них не собирается отступать.
Павел, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, встал между матерью и женой. Он выглядел потерянным, смущённым, слабо пытался вернуть всё в рамки хотя бы какого-то спокойного разговора.
— Мама, Катя права… Мы должны решать это сами, — сказал он, голос его дрожал от напряжения. — Ты всегда была рядом, но теперь нужно дать нам немного пространства.
Светлана Викторовна посмотрела на сына так, будто услышала нелепость.
— Ты за неё, Павел? — сказала она это с таким удивлением, словно не могла поверить, что её собственный сын мог встать на сторону жены.
Павел замолк. Он любил свою мать, но вдруг почувствовал, что она буквально парализует их с Екатериной отношения. Он не мог больше быть и там, и тут. Нужно было выбирать. И он это знал.
— Мама, — вымолвил он с трудом, — мы больше не можем продолжать так. Мы с Катей хотим строить наши отношения сами, без постоянного вмешательства. Это касается не только денег, но и всего остального.
Светлана Викторовна замолчала. Её лицо стало каменным, а в глазах мелькала обида и разочарование. Она словно не могла поверить, что её сын, выросший в её заботе, теперь отстраняется.
