— Вот! — свекровь картинно всплеснула руками, демонстрируя своё удивление. — Вот как она со мной обращается! При моих подругах! Видите, какая у меня невестка? А я ведь только хотела…
— Вы хотели доказать, что можете делать здесь всё, что захотите, — Полина была непоколебима. — Но это не так. У вас есть десять минут, чтобы собрать вещи и уехать.
— А если мы откажемся? — с вызовом спросила Светлана Петровна, перехватив инициативу.
Полина стояла, не моргнув. Все вокруг будто замерли, напряжение витало в воздухе.
— Тогда я вызову полицию, — сказала Полина спокойно, но с холодной решимостью в голосе. — Думаю, им будет интересно узнать о незаконном проникновении в частную собственность.
Женщины начали быстро собираться. Людмила Ивановна вся такая растрёпанная, вытирала слёзы, жалась к своим подругам.
— Алёша узнает! Он не простит такого отношения к матери! Я ему всё расскажу…
— Обязательно расскажите, — с тихой усмешкой ответила Полина. — И про ключи, которые выпросили обманом. И про то, как устроили здесь притон за моей спиной.
Когда последняя машина скрылась за поворотом, Полина не теряла времени. Вынула телефон, набрала номер и без малейшей задержки сказала:
— Алексей? Нам нужно серьёзно поговорить. Приезжай на дачу. Немедленно.
Час спустя муж уже был на месте, запыхавшийся и с виноватым видом.
— Как ты мог? — Полина даже не повернулась, продолжая смотреть в окно. — Дать ключи за моей спиной? Позволить устроить здесь это… это безобразие?
— Мама просто хотела отдохнуть с подругами, — оправдывался он, как-то неловко переступая с ноги на ногу.
— Отдохнуть? — Полина указала на разбросанные окурки, пустые бутылки, пятна на скатерти. — Это ты называешь отдыхом?
Телефон Алексея в кармане снова зазвонил. Людмила Ивановна.
— Сынок! — голос свекрови дрожал от возмущения, и из него прямо светилась ненависть. — Ты представляешь, что твоя жена устроила? Выгнала нас, как бродяг! Перед моими подругами опозорила! Я больше не переступлю порог этого дома, раз здесь так обращаются с матерью!
Полина дождалась паузы, а потом, не обращая внимания на его виноватое лицо, сказала:
— Пусть не переступает. Это моя собственность. И я решаю, кто сюда входит, а кто нет.
Алексей, совсем растерянный, переводил взгляд с телефона на жену:
— Мам, давай не будем…
— Нет, ты послушай! — Людмила Ивановна не унималась, её голос становился всё выше. — Мне шестьдесят лет! У меня давление! А она нас на мороз выгнала!
— Какой мороз? — Полина не выдержала, вскипела. — На улице солнце!
— Вот! Даже слова сказать не даёт! — Свекровь воскликнула с таким отчаянием, что Полина почувствовала, как у неё от этого на мгновение затошнило. — Я всё поняла — ей нужен только ты, а мать побоку! Но запомни, сынок, мать у тебя одна! И я этого не забуду!
