— Отличная новость! — он буквально просиял, как лампочка. — Теперь заживем по-человечески. Нужно маме позвонить, обрадовать!
Татьяна как-то напряглась, но старалась не показывать этого.
— Зачем маме? — аккуратно спросила она. — Это же моё наследство, Саш. Только моё.
— Ну как зачем? — он удивленно поднял брови. — Мы же семья. Значит, и наследство общее, всё общее. Ты что, не понимаешь?
***
Татьяна стояла у окна, машинально помешивая чашку с чаем, а за стеклом всё так же уныло моросил осенний дождик. Погода была как всегда — беспокойная, мутная, жалкая. Дождь рисовал на стекле неясные линии, которые могли бы быть чем угодно: и размытыми силуэтами зданий, и воображаемыми дорогами в никуда.
На кухне было необычно тихо. Вася, с его бесконечными вопросами и криками, пропал в садике, а Саша… ну, Саша снова на работе. Так вот она, жизнь, в которой у тебя появляются такие моменты. Моменты, когда всё вдруг становится как-то пусто.
— Как же всё изменилось, — тихо прошептала Таня, словно её слова не должны были попадать в чужие уши.
Она вновь вспомнила те времена, когда они с Сашей, молодыми и по-настоящему счастливыми, переступали порог этой самой съемной квартиры. Шесть лет назад. Смеялись, как дурачки, да только они не понимали, что вот так — с чашкой чая у окна — и будет завтра. И послезавтра.
Тогда, казалось, всё было просто: Саша работал менеджером в автосалоне, а Таня устроилась в маленькую фирму секретарем. Денег — как-то совсем мало, ну, вот так, чтобы на самые необходимые вещи. Но была другая валютка — счастье. Его хватало, чтобы все трудности казались просто мелкими камушками на пути. Таня, как послушная жена, каждый вечер пыталась приготовить что-то вкусное, а потом они с Сашей уходили гулять по городу, обсуждая, как они будут жить в своем доме. Когда-нибудь.
— Танюш, вы с Сашей уже год как женаты, а внуков я до сих пор не дождалась, — как-то сказала Галина Петровна, когда пригласила невестку на чай. — В наше время о карьере не думали, рожали детей пораньше.
Таня только улыбнулась в ответ, глядя на свекровь, её бесконечно строгие глаза.
— Галина Петровна, мы с Сашей пока не готовы. Хотим сначала на ноги встать, квартиру свою купить, ну, вы знаете… — говорила она спокойно, не давая свекрови возможности утвердиться в своей правоте.
— Ой, да брось ты эти глупости! — фыркнула свекровь, поджав губы. — Сейчас не родишь, потом вообще всё будет хуже. И кто потом тебе поможет, а? Часики-то тикают, — добавила она с укором, как будто для неё сама жизнь зависела от этого вопроса.
И с каждым разом Галина Петровна как будто с цепи сорвалась. При каждой встрече она не забывала напомнить про детей, а как только Саша появлялся рядом, начинала жалобно вздыхать и смотреть на соседских малышей.
— Сашенька у меня поздний ребенок, я его в тридцать родила, — причитала свекровь, протирая глаза платочком. — Как хочется хотя бы внука понянчить, пока силы есть.
