Сергей тяжело вздохнул. Должно быть, он чувствовал, что теряет к ней доверие. Но это не было ее проблемой.
— Ань, ну нельзя же быть такой черствой. Он брат, брат… Верь мне, он рассчитывает на мою помощь.
Анна дернулась, как от пощечины. Слова бабушки снова прорезали мозг. «Береги квартиру, внученька. Это твой тыл, твоя крепость».
— Я не черствая, — сказала тихо, но как-то уж слишком твердо. — Просто я знаю цену своему имуществу.
— При чем тут имущество? — Сергей махнул рукой, сев рядом. — Речь идет о человеке! О помощи близкому.
— Близкому тебе, — поправила она. — Для меня Димка — это просто твой брат. Брат, который за всю свою жизнь ни разу не сделал ничего полезного.
— Что ты имеешь в виду? — Сергей нахмурился, глаза сжались. Он не понимал, что она имела в виду. Как можно не поддержать его брата?
— То, что твой брат — всегда был на чужом счету, — Анна начала перечислять, как обычную историю из книги. — Он и работать не умел, и деньги тратил направо и налево. И что теперь? Развелся. О, чудо, у него проблемы. Так вот: я не собираюсь пускать его в квартиру, которую мне оставила бабушка. Она не для этого. И никто, включая твоего брата, не разрушит то, что мне так дорого.
Телефон снова зазвонил. Анна вздохнула, но взгляд остановился на экране. Нина Петровна. О, снова эта заезженная пластинка.
— Анечка, девочка моя, — донесся из динамика сладкий, но такой знакомо жалобный голос свекрови. — Как ты? Сережа передал тебе нашу просьбу?
— Да, Нина Петровна, — отозвалась Анна с той же безучастной сухостью, которая стала ей привычной в последние дни. — И мой ответ — нет.
— Но почему? — в голосе свекрови появились те самые болезненные нотки. — Димочка в таком сложном положении. А квартира все равно пустует…
— Это моя квартира, — твердо сказала Анна, на всякий случай включив громкую связь. Так, чтобы слышал Сергей, который как-то в уголке стоял, нервно теребя скатерть. — И я не хочу, чтобы там кто-то жил.
— Какая же ты эгоистка! — вдруг взорвалась Нина Петровна, как старая заезженная пластинка. — Мой сын женился на бессердечной женщине! Ты думаешь только о себе!
Анна молча слушала, как свекровь выливает в трубку весь этот поток обвинений. Краем глаза она увидела, как Сергей невидящим взглядом смотрит в пол. Он опять на стороне матери. Конечно. Как же иначе.
— Мама, не надо, — наконец вмешался Сергей, будто пытаясь вернуть ситуацию в хоть какой-то порядок. — Мы сами разберемся.
— Нет уж, пусть слушает! — не унималась Нина Петровна. — Пусть знает, что так с семьей не поступают!
Анна не выдержала. Нажала на кнопку отмены и положила телефон. Руки ее задрожали от сдерживаемой ярости. Так вот оно, ее место в этой семье — всегда в тени, всегда не на той стороне.
— Довольна? — спросил Сергей с оттенком усталости в голосе. — Довела маму до слез.
— Я? — Анна вскочила со стула, и ее глаза вспыхнули. — Это твоя мать устроила истерику! И ты, как всегда, на ее стороне!
