Сергей, сжимающий кулаки, шагнул к ней. Как будто все его силы вдруг собрались в одну точку.
— Знаю, — прошептал он. — И я сделаю всё, чтобы исправить это. Я поговорил с мамой. Сказал, что больше не позволю ей вмешиваться в нашу жизнь.
Анна приподняла взгляд, но в её глазах — только недоверие. Он сам не знал, сколько времени потребовалось, чтобы осознать, как он был слеп, как не видел, как тянул за собой её, свою жену, а она всё держала в себе, не кричала. Никогда не жаловалась.
— Правда? — спросила она, и в её голосе было столько неуверенности, что Сергею стало даже страшно.
— Правда, — кивнул он, ощущая, как внутри всё переворачивается. — Я понял, что едва не потерял самое дорогое, что у меня есть.
Молча они стояли. Молчание как будто стало их связующим звеном. Так, после грозы, когда воздух очищен и ты вдруг понимаешь, что всё начнётся с чистого листа.
Прошло несколько недель. Все тихо, без бурь и скандалов. Анна и Сергей занимались ремонтом. Работали вместе, слаженно, как когда-то и мечтали. И всё было, как обещали себе — в их доме больше не будет места чужим вмешательствам. Нина Петровна молчала. И, кажется, смирилась.
Однажды вечером, когда Сергей сидел, красил стены в спальне, и казалось, что весь мир стал этим белым цветом, Анна тихо, чуть ли не шепотом, сказала:
— Сережа, нам нужно поговорить.
Сергей, прижав кисть к стене, обернулся. В его груди что-то ёкнуло — вдруг снова что-то случилось?
— Что-то случилось? — он застыл, как будто чувство тревоги охватило его сразу.
Анна нервно теребила край футболки, глаза её бегали, как у человека, который сейчас примет важное решение.
— Да, — сказала она, как будто это было самым сложным в мире. — Я беременна.
Кисть выпала из рук Сергея. Пальцы его как будто отказались выполнять свою работу. Белое пятно на полу казалось символом того, что жизнь его вот-вот изменится. На сто процентов.
— Ты… правда? — прошептал Сергей, и его слова звучали как молитва.
Анна кивнула, не сдержав улыбку, которая прорвалась сквозь её нервы, сквозь этот смятенный момент.
— Правда, — сказала она. — Теперь эта квартира станет настоящим домом для нашего малыша.
Сергей обнял её, осторожно, как будто она была хрупкой, как стекло, которое можно сломать при малейшем движении.
— Я так рад. Я буду самым лучшим мужем и отцом, обещаю.
Прошло несколько месяцев. В животе Анны рос ребёнок, а в их квартире, в их доме, всё преображалось — от старых стен до каждого уголка, каждый сантиметр был полон ожидания. Готовились к встрече с маленьким существом, которое изменит всё.
Однажды, когда они с Анной закончили обустройство детской, к ним пришла Нина Петровна. Впервые за долгое время она пришла не с претензиями, не с упреками. В её глазах был какой-то страх, неуверенность. Она была… виновата.
— Анечка, — начала Нина Петровна, как будто перед ней стоял суд. — Я хотела извиниться. Ты была права насчёт этой квартиры. И насчёт прав тоже. Когда ты станешь мамой, ты меня поймешь, почему я так поступила. Но больше я не буду вмешиваться, честно.
