Ксения спешила, суетилась в кухне, собираясь на работу. Вова не хотел есть кашу, Машу нужно было успокоить, а тут ещё Ольга Михайловна с её «помощью» в виде блинчиков и советов. С каждым днем всё больше она ощущала, что не справляется с этим потоком вмешательства. Это как если бы кто-то без спроса врывался в твою жизнь и начинал всё переделывать по своему усмотрению. Тот самый случай, когда добрые намерения окружающих оказываются не такими уж и добрыми.
— Вова, кушай кашу, а то опоздаем в садик, — Ксения пыталась сохранить спокойствие, когда её взгляд скользил по комнате, как бы отчаянно пытаясь всё успеть. Вова в ответ только покачал головой.
— Не хочу кашу! Бабушка Оля блинчики обещала! — капризничал мальчик, уставив взгляд на горку каши, как на нечто чуждое и непривычное.
— Бабушка Оля обещала, а маме готовить, — тихо пробормотала Ксения, собирая Машу, на ходу натягивая кофту и проверяя, не пропустила ли чего-то важного. Время шло, а они с Павлом стояли на месте. — Паш, помоги с Машей, я опаздываю!
Павел, отвлекаясь от телефона лишь на мгновение, ответил неохотно:
— Может, не повезем их сегодня? Мама обещала прийти, посидит с детьми.
— Нет уж, садик оплачен, пусть ходят, — Ксения ответила коротко, будто этого было достаточно, чтобы закончить разговор.
С каждым днем свекровь становилась всё более навязчивой. И вот, снова она у порога. Каждый её визит становился испытанием — не столько для Ксении, сколько для её нервов.
— Доброе утро, — Ксения не стала церемониться, бросив лишь сухое приветствие, скрывая за ним усталость.
— Вот, блинчиков напекла. И котлетки домашние. А то смотреть больно, чем ты детей кормишь, — Ольга Михайловна не могла сдержаться, озвучив свою критику на завтрак. В руках она держала пакет с едой, как символ «помощи», которую Ксения на самом деле вовсе не просила.
Ксения промолчала. Она знала, что спорить бесполезно. Свекровь никогда не слышала её. И, тем более, она знала, что если не хватит сил на борьбу, то она останется одна в этом доме, будто заблудшая в собственных чувствах.
Ольга Михайловна присела рядом, пока дети с аппетитом поедали блинчики, и начала снова:
— Ксюша, я тут подумала… Может, не стоит детей в садик водить? Я могу сидеть с ними.
Ксения не успела ответить, как свекровь уже продолжила.
— Глупости! Только избалуются там. Вон, Вовочка уже капризничает.
— Мама дело говорит, — подал голос Павел, словно утверждая свою позицию, как всегда. — Зачем деньги тратить на садик?
Но Ксения, внутренне раздражённая, быстро отбила это предложение.
— Затем, что я так решила. — Тон был твёрд, но её нервы, похоже, больше не выдерживали. — И вообще, нам пора.
В этот момент Ксения поняла, что вся эта борьба, вся эта жизнь с Павлом и его матерью — это как невыносимое бремя. Жить, как раньше, уже невозможно. Всё чаще она задавала себе вопрос: почему я одна несу этот груз?
