Первым пунктом значился: компенсация бабушке за уход за внуками — сумма, равная половине Ксениной зарплаты. Дальше следовал длинный перечень «необходимых» вещей для детей.
— И откуда такие суммы? — Ксения не могла скрыть недовольства, исследуя этот список. Это было слишком.
— Это справедливая оплата! — настаивала Ольга Михайловна. — Я же ради внуков стараюсь. Между прочим, могла бы на работу ходить, а не с ними сидеть.
Ксения не знала, что ей делать. Всё стало таким чужим, таким запутанным, и ей всё сложнее было понимать, где заканчивается её жизнь, а начинается чужая.
Вечером, когда Ксения укладывала Машу, в кухне, едва слышно, заговорили Ольга Михайловна и Павел. Ксения замерла, прислушиваясь. Чужие разговоры всегда настораживают, а когда затрагиваются такие важные вещи, как её собственность, это было почти предвестием беды.
— Сынок, я с юристом говорила, — шептала свекровь, — Есть способ через детей на квартиру права заявить. Ты же отец, имеешь право на долю.
— Но мам, это же Ксюшино наследство… — Павел, кажется, всё ещё не мог понять, куда всё это ведёт.
— И что? — перебила Ольга Михайловна. — Дети общие — значит, и имущество должно быть общим. Она только о себе думает. А ты имеешь право на часть квартиры, как отец несовершеннолетних детей.
Ксения, стоя у двери, глубоко вздохнула. Это всё объясняло! Все их разговоры о семейном бюджете, о помощи с детьми — это был лишь способ проникнуть в её жизнь и, в конечном счете, в её квартиру.
На следующее утро она не стала тратить время на размышления, а сразу же собрала семейный совет.
— Давайте раз и навсегда проясним ситуацию. — Она встала в центре комнаты, будто готовая к решению важнейшего вопроса. — Эта квартира — моё наследство. Не семейное имущество, не общая собственность.
— Как это твое? — Ольга Михайловна вскочила с места. — А муж? А дети?
— Это манипуляция! — Ксения не выдержала. — Я о детях забочусь — работаю, обеспечиваю, плачу за их развитие. А вы просто используете их как предлог.
— Как ты смеешь! — свекровь вскочила с места, её лицо покраснело от гнева. — Да я для внуков…
— Хватит! — перебила её Ксения, не давая шанса продолжить. — Я всё слышала. И про юриста, и про ваши планы отсудить квартиру.
На следующий день, вернувшись с работы, Ксения застала в кухне свекровь, которая снова устроила себе маленький уголок. На столе стояли новые кастрюли, а Ольга Михайловна, похоже, чувствовала себя здесь как дома.
— А, Ксюша! — радостно сказала свекровь, вглядываясь в её лицо. — А мы тут решили, что я буду чаще оставаться. Детям нужен постоянный присмотр.
— Кто решил? — сдержанно спросила Ксения, едва сдерживая эмоции.
— Ну как кто? Мы с Пашей, конечно. Правда, сынок?
Павел сидел в углу, не отрываясь от телефона. Он лишь неопределённо кивнул.
Ксения, не выдержав, встала и посмотрела на обоих с ясным взглядом, полным решимости.
— Вот что, — её голос был твёрдым, как камень. — Ни вас, ни вашего сыночка я больше в своем доме видеть не хочу! Убирайтесь немедленно!
