— Какого унижения? Я всегда относилась к тебе как к родной дочери! Учила, направляла, советовала…
— Вот именно, что учили и направляли, — перебила её Ольга, почувствовав, как внутри вскипает давно сдерживаемый гнев. — Но я не ребёнок. У меня своя жизнь, свои привычки, свои желания. И я больше не позволю вам вмешиваться в них.
Зинаида Ивановна вскочила со стула, её фигура будто вознеслась над Ольгой:
— Ты неблагодарная! Я столько для тебя сделала, а ты…
Ольга тоже поднялась. Её голос прозвучал удивительно спокойно, хотя глаза метали молнии:
— А я что? Семь лет терпела ваши бесконечные придирки. Семь лет пыталась стать для вас идеальной невесткой. Семь лет ждала, что Николай, наконец, станет мужем, а не мальчиком, который вечно прячется за вашу спину. И знаете что? Мне надоело. Всё. Я выбрала себя.
Зинаида Ивановна замерла, будто её ударили по лицу. Но Ольга уже не видела этого. Она отвернулась, взяла со стола чашку чая и сделала глоток, словно ставя точку в этом разговоре.
— На кухне повисла тишина, густая, как перед грозой. Зинаида Ивановна, побледнев, судорожно сжимала в руках сумочку, как будто это был последний аргумент в её споре.
— Как ты смеешь? — голос её дрожал, то ли от гнева, то ли от осознания, что контроль уплывает из рук. — Да я тебе такое устрою! Ты ещё пожалеешь, что осмелилась так разговаривать со мной!
— И что же вы мне устроите? — Ольга смотрела на свекровь спокойно, почти с любопытством.
— Вернись немедленно к моему сыну! — Зинаида Ивановна перешла на крик, её лицо налилось краской. — Иначе пожалеешь! Думаешь, я не знаю про твою работу? Про твоё долгожданное повышение? Один звонок — и всё закончится.
Ольга почувствовала, как холод прошёлся по позвоночнику. Откуда Зинаида Ивановна узнала про повышение? Она никому не рассказывала, даже Николаю.
— Вы мне угрожаете? — тихо спросила Ольга, стараясь сохранять самообладание.
— Я просто объясняю, что бывает с теми, кто разрушает семьи, — в голосе свекрови вдруг прорезались мягкие интонации, но от этого её слова звучали ещё более зловеще. — Подумай, девочка. Стоит ли твоя гордость сломанной карьеры?
Ольга подошла к окну. На улице начинался дождь, редкие капли стучали по стеклу, словно кто-то плакал снаружи. Именно в такой день она впервые встретила Николая — на автобусной остановке, когда дождь промочил её до нитки. Он предложил ей свой зонтик, улыбнулся. Кто бы мог подумать, что всё закончится вот так.
— Знаете что, Зинаида Ивановна, — она повернулась к свекрови, глядя прямо в глаза, — угрожайте сколько угодно. Можете даже выполнить свои угрозы. Но я не вернусь. Николай знал, на ком женится — на женщине, которая умеет принимать решения. А вы пытались сделать из меня куклу. Только я больше не позволю собой манипулировать.
— Ах так? — Зинаида Ивановна резко встала, стиснув ручку сумки. — Что ж, я предупредила. Не говори потом, что не знала.
