— Значит, я эгоистка? А ты, значит, благородный спаситель? — её голос дрожал от обиды, но она пыталась держать себя в руках. — Знаешь, что? Ты прав. Я эгоистка. Потому что я думаю о нашем будущем. О нашей семье. А ты думаешь только о том, как в очередной раз спасти Игоря от последствий его же глупости.
Она стояла перед ним, почти физически ощущая, как в теле сжимаются мышцы, сжимается горло. Думать о себе — это значит быть жестокой, думать о будущем — значит стать оторванной от того, что сейчас. А он — он продолжал искать ответы там, где их не было.
На следующий день Павел вернулся к разговору. Мария сидела в гостиной, пытаясь поймать нить мыслей, раскиданных по экрану ноутбука. Она не была готова к новому удару, но он пришёл, как всегда, мягко и уверенно.
— Маш, я всю ночь думал…
— И что надумал? — она не подняла глаз. Она не могла. Письмо, которое ей нужно было написать, не терпело отвлечений.
— Может, возьмём кредит? Если твои накопления использовать как первый взнос…
Мария вдруг резко закрыла ноутбук, как если бы он был источником неисправимой боли.
— Ты что, издеваешься? — она не могла поверить в его слова. — Мало того, что ты хочешь отдать все наши деньги, так ещё и в кредитную кабалу влезть?
Павел поднял руки, пытаясь объясниться, но она уже не слушала.
— Но это же выход…
— Нет, Паша, это не выход. Это яма, в которую ты хочешь затащить нас обоих.
Павел попытался сгладить слова, но раздражение в голосе уже не скрывалось.
— Ты такая чёрствая! Человеку нужна помощь, а ты только о себе думаешь!
— Да, я думаю о себе. И о тебе тоже, хотя ты этого не ценишь. Знаешь, сколько я работала, чтобы накопить эти деньги? Сколько дополнительных проектов брала? А ты хочешь всё это выбросить на ветер.
— Это не на ветер! Это помощь близкому человеку!
— Близкому человеку, который никогда не думает о последствиях своих действий, — Мария встала и подошла к окну, глядя в темнеющий город, его огоньки начинали тускнеть, словно подчиняясь её настроению. — И о том, как его «временные трудности» отражаются на других.
В комнате наступила тишина. Звук тиканья часов казался теперь особенно громким, каждый его удар резал тишину, как металлический нож. Мария стояла, прижав ладонь к холодному стеклу, ощущая его холод, который казался знакомым, родным. Этот город, её город, был таким же, как и прежде, но всё в нём теперь стало как-то чуждое, далёкое.
— Знаешь что, — наконец, она обернулась, но взгляд её оставался устремлённым куда-то в пустоту. — Я устала от этого. От постоянных просьб о деньгах. От того, что твой брат постоянно влезает в нашу жизнь со своими проблемами. Я больше так не могу.
Она сделала шаг к двери, но Павел не успел ничего сказать. В голове у неё была лишь одна мысль — она не могла больше. Не могла продолжать быть в этой бездне неопределённости и жертвенности.
