Павел пытался возражать, обещал, что больше не повторится, что он всё понял, осознал, что это был последний раз. Но Мария уже не слушала. Всё, что он говорил, сливалось в бессмысленное эхо, не способное затмить её боль. В тот же вечер она открыла новый счёт, перевела туда оставшиеся деньги, и это решение, хоть и тяжелое, дало ей чувство, что хотя бы в одном вопросе у неё есть контроль.
Следующие недели тянулись, как нескончаемый туман. В доме царила напряжённая тишина. Они почти не разговаривали, только если нужно было обсудить какие-то бытовые вопросы — оплату за электричество или необходимость починить кран. Мария больше не делилась с мужем новостями с работы, не обсуждала даже самые простые вещи, не советовалась по поводу крупных покупок. Тишина была тяжёлой и глухой, как огромная, непроходимая стена, а доверие, это хрупкое, незаметное чувство, что держит людей вместе, было разрушено, как стекло.
Как-то вечером, когда Мария сидела одна в своей любимой кресле, Светлана пришла к ней. Чай, как всегда, был крепким, но не мог согреть её внутреннюю холодность. Они сидели, не спеша, потягивая напиток, и Мария рассказала о том, что происходило с деньгами.
— И что теперь? — спросила Светлана, внимательно изучая лицо подруги.
— Не знаю, — Мария покачала головой, словно откидывая от себя не только её слова, но и саму мысль о будущем. — Я просто не могу ему больше доверять. Каждый раз, когда он задерживается с работы, я думаю — не побежал ли он снова спасать брата?
И её опасения не были напрасны. Через месяц выяснилось, что Павел опять помог Игорю. На этот раз отдал всю свою зарплату. Когда пришло время платить за квартиру, когда надо было думать о том, как оплатить счета, а ещё — о том, что нужно есть и заправлять машину, Павел, как ни в чём не бывало, попросил у жены денег.
— Прости, но в этом месяце немного тяжело с финансами, — сказал он, глядя в пол, словно пытался спрятать глаза от её гнева. — Не могла бы ты…
— Снова отдал всё Игорю? — перебила его Мария. В её голосе не было ярости, только какая-то тяжёлая усталость.
Павел молчал. И это молчание было не просто молчанием — оно говорило больше, чем все его слова. Молчание в ответ на её вопрос было, как признание, что он уже не видит своей вины.
— Знаешь, что самое обидное? — тихо спросила Мария, не глядя на него. — Не то, что ты отдаёшь свои деньги. Это твой выбор. А то, что ты даже не задумываешься о последствиях. О том, что нам нужно платить за квартиру, покупать продукты, заправлять машину. Ты просто отдаёшь всё брату, а потом ждёшь, что я решу все проблемы.
Павел поднял глаза, и в его взгляде было нечто такое, что заставило сердце Марии сжаться. Он открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но потом снова замолчал.
— Я всё понимаю, но что мне делать? Он же мой брат…
Мария почувствовала, как в её груди сжимается что-то холодное, и слово вырвалось само собой, как отражение её боли.
