— Последняя сумка, — голос Димы заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ну что, сестренка…
Я бросилась к нему, обняла, уткнувшись лицом в плечо:
— Дима, прости… — слова застревали в горле. — Может, все-таки…
— Не надо, — он мягко отстранился. — Твой муж прав. Я… мы слишком много на себя взяли.
В его глазах я увидела что-то новое — может быть, понимание? Осознание? За эти несколько дней он словно постарел на несколько лет, но… изменился.
— Я найду работу, — сказал он твердо. — У меня есть предложение в соседнем городе. И квартиру снимем, есть варианты.
— Ты же знаешь, если что…
— Знаю, — он грустно улыбнулся. — Но больше не приду. Не так.
Он вышел, не оглядываясь. Я смотрела, как он садится в машину, как заводит мотор. Настя так и не повернулась попрощаться.
Машина тронулась, оставляя на мокром асфальте темные следы. Я стояла и смотрела ей вслед, пока красные габаритные огни не растворились в серой пелене дождя.
В доме было непривычно тихо. За эти месяцы я так привыкла к постоянному шуму: смеху Насти, громкому голосу Димы, звуку телевизора… Теперь тишина звенела в ушах.
Я медленно пошла по комнатам. В гостевой спальне еще чувствовался запах Настиных духов. На столе осталась забытая заколка — маленькая, с бабочкой. Я взяла её в руки, и слезы снова подступили к глазам.
Теплые руки Алексея легли мне на плечи. Я даже не слышала, как он подошел.
— Ты правильно сделала, — сказал он тихо.
Я повернулась к нему:
— Правда? А почему тогда так больно?
— Потому что ты добрая, — он притянул меня к себе. — Потому что любишь их. Но иногда любить — значит отпустить.
Я прижалась к его груди, вдыхая родной запах. Впервые за три месяца я чувствовала, что это снова наш дом. Только наш.
— Знаешь, — прошептала я, — мне кажется, Дима изменился. В его глазах было что-то… другое.
— Я видел, — кивнул Алексей. — Может быть, это испытание было нужно всем нам. Тебе — чтобы научиться говорить «нет». Ему — чтобы повзрослеть. Мне — чтобы…
— Чтобы что?
— Чтобы понять, как сильно я люблю наш дом. И тебя.
За окном дождь постепенно стихал. Сквозь тучи пробивался робкий солнечный луч, и я подумала: может быть, это знак? Знак того, что все будет хорошо. Что мой брат справится. Что Настя поймет и простит. Что мы все стали чуточку мудрее.
Алексей поцеловал меня в макушку и пошел на кухню:
— Пойду поставлю чайник. Выпьем чаю. Из своих чашек.
Я улыбнулась сквозь слезы. Да, из своих чашек. В своем доме. Со своим любимым человеком.
Жизнь продолжалась.
Откройте для себя новое
