Я молча отступила в сторону. Пусть войдёт — может, так даже лучше. Давно пора расставить все точки над «и».
Анна прошла в гостиную, остановилась у камина. Её взгляд скользнул по фотографиям на полке — нашим с Виктором свадебным, снимкам из отпусков, семейным праздникам.
— Красивый дом, — произнесла она. — Виктор много рассказывал о нём.
— Неужели? — я не сдержала сарказма. — И что же он рассказывал?
— Что здесь можно начать новую жизнь, — она повернулась ко мне. — Что места хватит всем. Что это мог бы быть наш общий дом.
Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Наш общий дом? У неё хватает наглости говорить такое?
— Послушайте, Анна, — я старалась говорить спокойно, хотя руки дрожали. — Этот дом принадлежал моим родителям. Здесь прошло моё детство. Здесь я выросла, вышла замуж, прожила большую часть жизни. И вы действительно думаете, что можете просто прийти и заявить права на него?
— Я понимаю ваши чувства, — она сделала шаг вперёд. — Но пойми… можно я на «ты»? Виктор любит меня. Мы хотим быть вместе. А этот дом… он ведь тоже вложил в него душу. Двадцать лет — это не шутка.
— Двадцать три, — поправила я. — И знаешь, что самое интересное? За эти двадцать три года он ни разу не заикнулся о том, чтобы оформить дом на себя. Потому что знал — это наследство моих родителей.
Анна присела на краешек дивана, расправила складки на плаще.
— Ольга, давай посмотрим правде в глаза. Ваш брак с Виктором себя исчерпал. Вы живёте по привычке, без любви. А мы с ним… у нас всё по-настоящему. Мы планируем будущее.
— Будущее? — я горько усмехнулась. — В моём доме?
— А почему нет? — в её голосе появились стальные нотки. — Виктор имеет право на часть имущества. Он говорил с юристом.
Вот оно что. Значит, они уже и юриста нашли. Планируют будущее… В груди разгоралась холодная ярость.
— Знаешь, Анна, — я подошла к окну, за которым накрапывал дождь, — ты права. Давай посмотрим правде в глаза. Ты — любовница моего мужа, которая пришла в мой дом требовать свою долю пирога. Красиво говоришь о любви, о будущем… А по сути — просто хочешь забрать то, что тебе не принадлежит.
— Ты не понимаешь… — начала она.
— Нет, это ты не понимаешь, — я резко повернулась к ней. — Здесь каждый угол, каждая вещь хранит память о моих родителях. О моей жизни. И я не позволю превратить это место в… — я запнулась, подбирая слова, — в трофей для молодой любовницы.
Анна поднялась, её щёки порозовели от гнева: — Я не позволю так со мной разговаривать! У меня есть свои права, и…
— У тебя нет здесь никаких прав, — я распахнула входную дверь. — Ни юридических, ни моральных. Всего доброго.
