Через неделю я сидела в кабинете Михаила Борисовича — своего адвоката. С Михаилом Борисовичем мы знакомы всю жизнь — он дружил с отцом со студенческих лет, и все важные семейные документы проходили через его руки. Помню, как они с папой сидели на веранде, обсуждая каждую мелочь при оформлении дома. Сейчас, глядя на его знакомую седую бороду и потёртую оправу очков, я чувствовала, как понемногу отступает паника последних дней.
— Ситуация непростая, Оленька, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — По закону Виктор, как ваш супруг, имеет право на часть совместно нажитого имущества. Это бесспорно. — Он помолчал, снял очки, задумчиво протирая стёкла. — Но дом… Дом — это другое дело. Он получен вами по наследству, а значит, является вашей личной собственностью.
Я почувствовала, как что-то внутри меня расслабляется, будто тугой узел начал понемногу развязываться.
— А как же все разговоры о вложениях в ремонт? Анна упоминала какого-то юриста…
Лицо Михаила Борисовича вдруг изменилось. Он нахмурился и начал быстро перебирать бумаги, лежащие на столе.
— Вот об этом, — он вытащил плотный конверт с логотипом банка, — я как раз и хотел с вами серьёзно поговорить. Позавчера к нам в контору пришёл очень интересный запрос… Виктор Андреевич пытался оформить залог на часть дома.
— Что? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Какой залог?
— Он подал заявку на кредит под залог якобы принадлежащей ему доли в доме. Крупная сумма — пять миллионов рублей.
Комната поплыла перед глазами. Я вцепилась в подлокотники кресла.
— Когда… когда он это сделал?
— Заявку подали две недели назад, — Михаил Борисович снял очки, и его взгляд стал совсем отеческим. — Но знаете, иногда судьба бережёт нас. Банк затребовал полный пакет документов на дом, и тут-то всё и выяснилось.
Я сидела, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Две недели назад… В памяти вдруг всплыло, как Виктор в тот вечер задержался «на работе», а потом был непривычно рассеян и всё время проверял телефон. Тогда я списала это на усталость.
А он, оказывается, уже строил планы. Готовил пути отступления. Собирался заложить дом, чтобы… что? Начать новую жизнь с Анной? Купить ей квартиру? Или просто убежать от старой жизни, прихватив напоследок кусок моего наследства?
Горечь подступила к горлу, но вместе с ней пришла и странная ясность. Я даже улыбнулась: — Надо же, как всё складно получается. И разговоры о совместном проживании, и внезапная забота о своих правах… А я-то, дура, всё гадала, откуда такой интерес к документам на дом.
— Оленька, — Михаил Борисович подался вперёд, — я понимаю, как вам сейчас тяжело. Но давайте смотреть на ситуацию трезво. У нас есть все основания подать заявление на развод и сохранить дом в вашей собственности. Более того, — он помедлил, — попытка тайного оформления залога может быть расценена как мошенничество.
Я покачала головой: — Не надо заявлений о мошенничестве. Не хочу, чтобы отец, узнав об этом там, — я подняла глаза к потолку, — переживал за свою дочь ещё больше.
