Марина привыкла жить самостоятельно. Выросла в обычной семье, где родители никогда не лезли в её личные дела, уважали её выбор. Поэтому, когда она после свадьбы переехала к мужу в дом его матери, представить, что здесь могут быть другие правила, даже не могла.
— Я на работе весь день, мама дома одна, — объяснял Дмитрий. — Ей скучно. Ты поговори с ней, помоги по хозяйству.
Марина пыталась. В первые недели после переезда она терпеливо выслушивала свекровь, которая рассказывала, как правильно складывать полотенца, варить бульон и стирать постельное бельё.
— Девочка моя, ты мне как дочка, но вот этот способ… не самый удачный, — говорила Антонина Павловна, наблюдая, как Марина режет лук. — Лучше вот так, — и отбирала у неё нож.
Марина сначала улыбалась. Хотела быть вежливой. Но чем больше она старалась угодить, тем чаще слышала:
— Я так сына не воспитывала.
— В моём доме так не принято.
— Это я всю жизнь так делала, а ты сейчас по-новому решила?
Она не спорила. Просто отдалялась. Начала задерживаться на работе, находила предлоги, чтобы не оставаться дома. Но однажды вечером, когда пришла, поняла: терпение кончилось.
— Ты где была? — голос свекрови раздался прямо с порога.
— На встрече с подругами.
— А муж пришёл домой, и сидит голодный. Разве это нормально?
Марина посмотрела на Дмитрия. Он спокойно ел бутерброд, даже не поднял глаз.
— Я же не обязана…
— В МОЁМ доме обязана! — свекровь повысила голос.
Марина глубоко вдохнула.
— Если это твой дом, значит, и правила только твои?
Антонина Павловна всплеснула руками.
— Вот, вот! В наше время невестки слушались старших!
Дмитрий молчал.
— Ты хоть слово скажешь?
Он пожал плечами.
— Мам, ты тоже могла бы помягче…
— То есть ты на её стороне?
В этот вечер Марина поняла: сторон у них нет. Есть только дом, в котором она — чужая.
Марина не собиралась терпеть дальше. Разговор со свекровью, в котором она ясно дала понять, что это её дом, будто щёлкнул что-то в голове.
— Значит, твой? — проговорила Марина вслух, сидя вечером в спальне. Дмитрий уже спал, а она не могла успокоиться.
Слова Антонины Павловны не выходили из головы. Почему она должна терпеть указы, если это место, где она тоже живёт?
На следующий день, пока свекровь ушла в поликлинику, Марина вызвала мастера и поменяла замки на двери их спальни.
— Ты уверена? — спросил мужчина, пожилой, седовласый, когда вставлял новую личинку. — Это твоя квартира?
Марина кивнула.
— Почти.
Когда вечером Антонина Павловна дернула за ручку спальни и не смогла войти, в доме раздался такой крик, что даже Дмитрий подпрыгнул с дивана.
— Это что?! — свекровь колотила в дверь кулаками. — Ты закрыла от меня дверь?! В МОЁМ доме?!
— В нашей спальне, — твёрдо сказала Марина, выходя в коридор. — Мне нужно личное пространство.
— В личное пространство тебя муж пускал, когда не было моего дома?! — голос Антонины Павловны звенел от возмущения. — Где это видано, чтобы я не могла пройти туда, где живёт мой сын?!
