После похорон в квартире было тихо, как будто вместе с отцом ушла и часть жизни. Наталья Петровна сидела в кресле, не глядя на детей. Елена стояла у окна, скрестив руки. Антон присел на краешек дивана, расстегнул пуговицу на рукаве рубашки, посмотрел на сестру и понял, что разговор будет тяжелым.
Нотариус говорил размеренно, будто зачитывал инструкцию. Завещание было простым, квартира делится поровну между Антоном и Еленой, мать сохраняет право пожизненного проживания. Всё, как и ожидалось. Но стоило нотариусу закрыть папку, как молчание сменилось напряжением.
— Я считаю, что квартиру надо продавать, — сказал Антон, наблюдая за реакцией.
Елена медленно повернулась к нему, прищурилась.
— Ты серьезно?
— Я не могу тянуть ипотеку. Нам с Олей нужны деньги, — Антон постарался говорить спокойно.
— Значит, ты хочешь оставить маму без дома? — голос Елены был ледяным.
Наталья Петровна подняла голову.
— Вы меня не спросили, — тихо сказала она. — Я здесь жила с вашим отцом тридцать лет. Тут всё его. Как ты можешь?
— Я не оставляю тебя без жилья. Тебе всё равно положена комната в квартире, где будет новый хозяин. Или мы можем договориться, чтобы ты переехала в хорошее место, где за тобой будут ухаживать.
Мать медленно кивнула, будто осмысливая его слова.
— В хороший дом? В дом для стариков?
— Да нет, мам, ну что ты… — Антон осекся, когда увидел, как она сжала подлокотник кресла.
— Так, понятно. Тебе не квартира нужна, а деньги.
— А тебе квартира не нужна? — вспылил он. — Мы оба собственники, ты понимаешь? Почему я должен тянуть всё на себе?
— Потому что это наш дом, Антон, — вмешалась Елена. — А тебе, кажется, давно плевать.
Антон встал, резко заправил рубашку в джинсы.
— Хорошо. Давайте думать. Если продавать нельзя, тогда пусть кто-то из вас у меня выкупит.
Елена криво усмехнулась.
— На что? У меня нет таких денег. И у мамы тоже.
Антон провел рукой по затылку, отвернулся.
— Тогда я найду покупателя на свою долю.
В комнате повисла пауза. Затем Наталья Петровна встала, подошла к сыну вплотную и посмотрела в глаза.
— Продашь — не сын мне больше.
Антон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он молчал, а мать отвернулась и медленно пошла к окну.
Елена лишь покачала головой.
— Если ты действительно это сделаешь… Я просто не хочу знать тебя.
Антон ничего не ответил. Он только взял куртку, открыл дверь и вышел в лестничный пролёт.
В воздухе до сих пор пахло отцовским одеколоном.
Антон знал, что после того разговора ему стоит выждать паузу. Дать матери и сестре переварить ситуацию. Но когда через неделю он позвонил Елене, в ответ услышал короткое:
— Нечего обсуждать.
Значит, придется действовать самому.
Через пару дней он приехал в квартиру с риелтором. Высокий мужчина в темном пальто бегло осмотрел комнаты, сделал пару снимков на телефон и тут же перешел к делу.
— Квартира хорошая, центр, дом крепкий. Единственное, что долевая собственность — это сложнее. Если найдется покупатель, готовый терпеть соседей, можно продать быстро.
Антон кивнул.
