Тихий голос матери, еле слышный, но надрывный.
— Почему ты не сказал ей?.. Ты же должен был…
Ответ был слишком глухим, неразборчивым.
Марина сделала шаг ближе, но половица предательски скрипнула. В доме стало тихо. Она поспешно вернулась в свою комнату и закрыла дверь.
Утром, за завтраком, в доме стояла напряжённая тишина. Отец не спустился вниз — мать сказала, что ему плохо.
Марина смотрела на сестру, пытаясь понять, слышала ли Лидия ночной разговор. Но Лидия вела себя как обычно, молча наливала чай и расставляла на столе тарелки.
— Как он? — спросила Марина, разбавляя молчание.
— По-разному, — ответила мать.
— Он поговорит со мной?
Лидия подняла взгляд. В глазах у неё мелькнуло что-то странное, но она ничего не сказала.
— Сейчас он отдыхает, — вместо неё ответила мать.
Марина кивнула, но чувствовала: ей что-то недоговаривают.
Днём она вышла во двор.
Дом казался ещё более старым, чем ночью. Деревянная веранда провисла, забор покосился. В дальнем углу двора стоял сарай, когда-то полный инструментов отца.
Марина медленно подошла к нему и толкнула дверь.
Запах сырости и дерева. Внутри было темно, но через щели в досках пробивались тонкие полоски света.
Она провела пальцами по верстаку, задела старую коробку с гвоздями. Раньше отец мог часами работать здесь, мастерить что-то, молчаливо сосредоточенный.
В углу стоял деревянный сундук, с тяжёлой крышкой, весь в слое пыли. Марина присела, осторожно провела пальцами по крышке и потянула её вверх.
Крышка поддалась со скрипом.
Внутри — старые папки с бумагами, пожелтевшие от времени. Она достала одну из них, раскрыла.
Там были фотография, старая и чёрно-белая. На ней отец, молодой, крепкий, с серьёзным выражением лица. Рядом — женщина. Не мать.
Марина нахмурилась, перевернула фото. На обороте карандашом было выведено: «Лида, 1979».
Она замерла.
Лида?
Её сестра родилась в 1981 году.
Марина торопливо достала другие снимки. На одном снова та женщина. В руках у неё младенец. Марина перевернула фото. На обороте надпись: «Моя дочь».
Сердце забилось глухо, прерывисто.
Она резко закрыла сундук. В ушах стучало. Кто эта женщина? И почему её отец называл чужого ребёнка «своей дочерью»?
Марина долго сидела в сарае, держа фотографию в руках. Отец. Незнакомая женщина. Ребёнок. Её мысли перескакивали с одного на другое, но складываться в целостную картину не хотели.
«Лида, 1979»
Но Лида родилась в 1981 году.
Значит… значит, это не она. Или всё-таки она?
Марина почувствовала, как пальцы дрожат. В горле стоял ком.
Она резко встала, вышла во двор. Снег под ногами скрипел, воздух был колючим. В доме было тихо.
Она поднялась по ступенькам веранды и вошла внутрь.
— Лида, — позвала она. Сестра сидела в гостиной.
— Да? — Лида посмотрела на неё, но Марине показалось, что в её взгляде появилось что-то настороженное.
— Нам нужно поговорить.
— О чём?
Марина бросила фотографию на стол.
Лида взглянула на неё, и цвет сошёл с её лица.
— Откуда она у тебя?
— Я нашла её в сарае. Кто эта женщина, Лида? И чей это ребёнок?
