Раньше это был её дом, её крепость. Теперь же это была квартира Лидии Климовой. Женщины, которая была её настоящей матерью. Женщины, которая умерла здесь.
Мария глубоко вдохнула, вставила ключ в замок и повернула. Дверь скрипнула, впуская её внутрь. Она вошла, включила свет и замерла.
Теперь каждая деталь интерьера казалась чужой.
Она смотрела на стены и пыталась представить, какой была эта квартира тогда, в 1987-м. Где стояла мебель? Какие были обои? Как пахло в этой комнате, когда здесь жила Лидия? И каково ей было в последние минуты перед падением?
Мария села на диван, уставившись в одну точку. Она чувствовала, как внутри всё разрывается. Теперь она знала правду.
Теперь она понимала, почему мать так хотела, чтобы квартира досталась племянникам.
Она просто хотела, чтобы Мария ушла отсюда. Чтобы у неё не было причин копаться в прошлом. Чтобы этот дом исчез из её жизни, вместе со всеми тайнами.
Но Мария не собиралась делать им такой подарок.
Она больше не могла оставаться молчаливой участницей этой лжи. Она взяла телефон, нашла номер матери и нажала вызов.
— Машенька, — голос матери прозвучал почти радостно, — ты подумала над нашим разговором?
— Да, — тихо сказала Мария. — Я узнала правду.
На том конце повисла пауза.
— Какую правду?
— О Лидии Климовой.
— Кто тебе это сказал?
— Неважно. Главное, что я теперь знаю.
Голос матери стал жёстким.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
Мария усмехнулась.
— Ты прекрасно понимаешь.
— Машенька, ты…
— Прекрати. — Голос Марии стал твёрдым. — Я знаю, что она была моей матерью. Я знаю, что она не сама упала. Я знаю, что ты сделала.
Мать не ответила. Мария слышала только её дыхание.
А потом — тихий, почти беззвучный выдох.
— Это было давно, — наконец сказала она.
— Но это не значит, что этого не было.
— Это ничего не изменит, — голос матери был тихим, но в нём больше не было попыток лжи. Только усталость.
— Для тебя — нет. А для меня — да.
— Что ты собираешься делать?
Мария задумалась.
Что она собиралась делать? Подать заявление в полицию? Но прошло слишком много лет. Рассказать Кириллу? Но он всё равно встанет на сторону матери.
Всё, что у неё было, — это её собственное знание.
Но иногда знание — это самое сильное оружие.
— Я оставляю эту квартиру себе, — сказала она. — И ты больше никогда не будешь решать, что мне с ней делать.
Мать молчала. А потом раздался короткий, сухой смешок.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Наоборот, — Мария улыбнулась. — Впервые в жизни понимаю.
Она сбросила звонок. А затем встала, подошла к окну и глубоко вдохнула. Теперь эта квартира больше не была для неё просто стенами.
Это был дом её матери. И теперь это был её дом. Навсегда.
