Максим покосился на жену, потом на мать.
— Мам, ну, а что такого? Просто уберём посуду — и всё.
— А то, что она тебя подкаблучником делает! Сегодня ты за ней тарелки убираешь, а завтра она тебе укажет, с кем общаться и как жить!
Алена хмыкнула.
— Это кто сейчас указывает, как нам жить?
Свекровь покраснела, но больше ничего не сказала.
Алена с победной улыбкой направилась обратно в кухню. Максим пошёл за ней.
Максим стоял у раковины, неуклюже намыливая тарелку, и бросал на жену виноватые взгляды. Алена молча мыла вилки и ножи, делая вид, что ничего не замечает. Свекровь не ушла — она стояла в дверном проёме, скрестив руки и недовольно поджимая губы.
— Ну и стыдоба, — пробормотала она, качая головой. — Максим, что ты делаешь?
— Мо́ю тарелки, мам, — буркнул он, явно сожалея, что вообще встал с дивана.
— Алена, вот скажи, — вздохнула Тамара Павловна, — тебе приятно смотреть, как твой муж стоит у раковины, как какая-нибудь баба?
Алена взяла полотенце и спокойно вытерла руки.
— А вам приятно смотреть, как я после дороги, усталая, одна это делаю?
— Так ты же женщина!
— А он человек, и я человек. Значит, оба можем убирать за собой.
Максим всё это время молчал. Он торопливо сполоснул тарелку и положил её на сушилку, надеясь, что всё поскорее закончится.
— Вот это поколение, — снова покачала головой Тамара Павловна. — Всё у вас не так, всё через одно место.
Алена глубоко вдохнула и посмотрела на мужа.
— Максим, мне кажется, нам пора.
Он замер.
— Погоди, мы только приехали.
— Да, и за этот час я уже десять раз пожалела, что согласилась.
Свекровь прищурилась.
— Ты что, скандал устроить хочешь?
— Нет, — спокойно ответила Алена. — Просто не хочу больше себя чувствовать служанкой.
— Кто тебя тут за служанку держит?!
Алена бросила взгляд на Максима.
— Не знаю, например, тот, кто сразу после еды идёт отдыхать, пока кто-то другой убирает?
Максим открыл рот, но ничего не сказал.
— Да ты манипулируешь им! — вспыхнула свекровь. — Приехала в чужой дом и указываешь, как жить!
Алена усмехнулась.
— Интересно, кто здесь кому указывает?
В воздухе повисла напряжённая пауза.
Максим вытер руки о полотенце, опустил голову и сказал:
— Мам, давай без этого. Просто помогли друг другу — и всё.
— Вот так вот, значит? — свекровь скрестила руки на груди. — Родную мать предаёшь ради какой-то девки?
— Девки?! — Алена рассмеялась. — Женщина, с которой он живёт, с которой строит семью, с которой делит и радости, и проблемы?
— Ты ему жизнь сломаешь, — твёрдо сказала Тамара Павловна.
— Может быть, — кивнула Алена, — а может, наконец научу его жить по-человечески, а не по вашим правилам.
Она сняла фартук и положила его на стол.
— Мы уезжаем.
Максим резко повернулся к ней.
— Что?
— Я не собираюсь терпеть это, — спокойно ответила Алена. — Если ты хочешь остаться — оставайся.
В дверях стоял свёкр, молча наблюдая за происходящим.
Максим посмотрел на мать. Она ждала. Ждала, что он останется.
Но он медленно выдохнул, подошёл к жене и взял её за руку.
— Поехали.
Свекровь ничего не сказала.
