Когда они вышли за порог, Алена чувствовала лёгкость. Будто сбросила с плеч тяжёлый груз.
Максим молчал.
— Ты сердишься? — спросила она, когда они сели в машину.
Он завёл мотор и пожал плечами.
— Я просто понял, что давно должен был поставить границы.
Алена улыбнулась.
— Лучше поздно, чем никогда.
Они уехали, оставив Тамару Павловну в полном недоумении.
Всю дорогу домой Максим молчал. Он держался за руль, глядя прямо перед собой, а Алена смотрела в окно, наблюдая, как солнце медленно садится за горизонт. В машине было странное напряжение — не ругань, не обида, а что-то другое, более глубокое.
— Ты действительно считаешь, что моя мама тебя не уважает? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
Алена повернулась к нему.
— А ты этого не видишь?
Максим вздохнул.
— Она просто… привыкла к такой жизни.
— Ты думаешь, мне важно, к чему она привыкла?
Он не ответил.
— Я тоже человек, Макс, — продолжила Алена. — Я тоже устаю, я тоже хочу, чтобы ко мне относились с уважением. И когда твоя мама говорит, что мужчина не должен мыть тарелки, это значит, что она считает, что должна мыть их я. Только я. Всегда.
— Я не хотел тебя оставлять одну, — пробормотал он.
— Но ты оставил.
Он сжал губы.
— Я привык, что так было всегда…
— Вот именно, — она горько усмехнулась. — Ты привык. А я — нет.
Максим замолчал.
— Мне нужно, чтобы ты меня поддерживал, — сказала она после долгой паузы. — Не только тогда, когда я уже не выдерживаю и хочу уйти. А сразу.
Максим резко свернул на обочину и заглушил двигатель. Повернулся к ней.
— Ты ведь понимаешь, что теперь всё изменится?
— Да, — кивнула она.
— Мама не простит мне этого.
Алена пожала плечами.
— Разве это важно?
Максим устало провёл рукой по лицу.
— Наверное, нет.
Они сидели в машине, молча глядя друг на друга.
— Я просто… Я не думал, что это действительно так серьёзно, — признался он.
— А теперь понимаешь?
— Теперь понимаю.
Алена улыбнулась.
— Значит, у нас есть шанс.
Максим кивнул, завёл машину и двинулся дальше.
