— Да мне плевать, — равнодушно и тихо ответила Оксана и громко отхлебнула из блюдца чай. Оксана знала, что Аркадий не любил, когда она громко пила чай из блюдца. А ещё в этот раз Оксана не разрезала торт на куски. А ела его прямо так. Столовой ложкой. Прямо из коробки. Ответ жены шокировал Аркадия настолько, что он утратил на какое-то время способность говорить. Испуганный взгляд и многозначительное молчание — и это всё, на что в этот момент был способен Аркадий. «Как же это? — думал он. — Ведь я привык, что Оксана вот уже долгие годы сюсюкается со мной, как с маленьким ребёнком. Я у неё и заинька, и котёночек. Уси-пуси. А тут вдруг… Плевать?! И как это понять? Ещё этот чай из блюдца! А торт? Он ведь огромный! А она не разрезала его на куски. Не положила себе в блюдечко отдельный кусочек. Она опять ест ложкой прямо из коробки! Что за привычка! А я? А мне? Есть после неё обгрызенный? Как она это себе представляет? Я ведь ей запретил так делать! Это вообще, что такое?! Она сейчас в своём уме? Не соображает, что делает? Ещё эти её слова! Плевать ей! Она не понимает, с кем разговаривает?» Воспользовавшись затянувшейся паузой, Оксана продолжила. — Мы с тобой разводимся, — сказала она. Оксана равнодушно посмотрела на мужа, стараясь сделать так, чтобы её взгляд казался ему как можно более наглым. «Сейчас надо усмехнуться, — подумала она, — и произнести какую-нибудь гадость». Оксана так и сделала. — Чего пялишься? — усмехнувшись, нагло, но тихо и равнодушно спросила она. — Я чего-то непонятное сказала? Не доходит? «Хорошо было бы сейчас кинуть в него кусок торта, — подумала Оксана. — Но. Увы. Нельзя. Он тогда решит, что я или пьяная, или не в своём уме». Оксана, нагло глядя на мужа, продолжила есть огромный торт столовой ложкой и хлебать с блюдечка чай. — У-у? — набитым ртом произнесла она, кивая головой и показывая ложкой на торт. Типа, не хочешь ли? — Оксана! — изумлённо воскликнул Аркадий в ответ на эту наглость, выходящую за всякие (по его мнению) пределы. — Я не понимаю! Что это всё значит? И дальше Оксана продолжила разговор с мужем исключительно тихим, наглым и более чем равнодушным тоном. — Чего ты не понимаешь? — ответила она, не переставая есть. — Не знаешь, что такое развод? Тебе по слогам надо произнести, чтобы до тебя наконец-то дошло. Изволь. Раз-вод! Так лучше? Теперь, надеюсь, тебе всё стало ясно. Если хочешь, могу повторить. Раз — вод. Ещё раз повторить? — Нет, но… — Ну и всё. И если больше вопросов нет, свободен. В голове Аркадия путались мысли. Ему многое было непонятно. Во-первых, его смущало отсутствие сюсюканья и равнодушно-хамское поведение жены. Торт — столовой ложкой! Не вынимая его из коробки! Неслыханная дерзость. А во-вторых, её заявление на фоне всего этого, что они разводятся. И Аркадий не знал, что сейчас его возмущает больше. Решил, что, наверное, хамство всё же на первом месте. «Что она себе позволяет? — думал он. — Этот тон! Поведение за столом! А словечки! Я ей кто? Со мной даже генеральный директор не позволяет себе так разговаривать! Хотя вот он-то имеет на это полное право!» Аркадий решил сначала поставить жену на место, а уже потом разобраться с разводом. — Значит так, девочка, — строго сказал он, — если ты думаешь, что… Аркадий не успел договорить. — Да пошёл ты, — равнодушно тихо произнесла Оксана, встала из-за стола и пошла в гостиную. — Чего-то я, — она икнула, — вроде как объелась. Нет, последняя ложка точно… была лишней, — Оксана снова икнула. — Если хочешь, можешь доесть. Я наелась. Никогда в жизни больше не буду есть торты. Если до этого мысли в голове Аркадия просто путались, то теперь путаться было уже нечему. В его голове разом исчезли все мысли. Остались одни эмоции и все негативные. В таких случаях Аркадий обычно начинал что-то ломать, рвать, крушить, громить. Без разницы что. Что угодно. Что окажется под рукой. Например, посуду. Аркадий схватил со стола огромное блюдо и хотел было с силой швырнуть его на пол, но… Вспомнил слова жены о разводе. Это воспоминание его немного успокоило и он вернул блюдо на место. В его голове снова появилось что-то похожее на мысли. «В данной ситуации, — подумал Аркадий, — бить посуду бессмысленно. Для этого сейчас точно не самое подходящее время. Здесь нужно придумать что-то другое. Но, что?» Аркадий начал ходить по кухне взад и вперёд, бросая ненавистные взгляды на обгрызенный торт, пытаясь рассортировать свои мысли и придать им хоть какую-то стройность. Но упорядоченные мысли не успокоили. Они выдали тревожное предположение. «А что если Оксана узнала про Веру? — подумал Аркадий, но тут же взял себя в руки. — Да нет, — решил он. — Не может быть. Она бы тогда с этого и начала. Устроила бы мне скандал. Выгнала бы из дома. А она — нет. К тому же торт доесть предложила. Тут что-то другое. Но что?» Аркадий решил выяснить у жены, что ей известно. — Оксана, давай поговорим спокойно, — произнёс Аркадий, входя в гостиную и садясь в кресло напротив жены. — Отвали, а? — зевнув, ответила Оксана. — Не видишь, я отдыхаю. Господи, зачем я съела столько торта, — она посмотрела на мужа. — Ты не знаешь? — Нет, но я… — Ну, и проваливай тогда, если не знаешь. — Что происходит, Оксана? Я не понимаю. — Господи, какой ты скучный и нудный. Как тебя такого только на работе держат. За что тебе зарплату платят, не понимаю. Слушай, а тебя подчинённые уважают? Я думаю, что нет. За что им тебя уважать-то? Ты, наверное, и на работе своей такой же нудный. — Оксана, я ещё раз повторяю. Я хочу знать, что происходит. Я не понимаю! — Мы разводимся. Чего здесь непонятного? — С чего вдруг? — Ни с чего. Просто. Разводимся, и всё. — Так не бывает. — Бывает. — Это ты так решила? — Я так решила. — Но должны же быть причины, почему ты так решила? — Решила, и всё. И нет никаких причин. — То есть? — «То есть, то есть»! — ответила Оксана. — Заладил как попугай. Не было никаких причин. И почему обязательно должны быть какие-то причины? Если я просто решила с тобой развестись. Чего тебе ещё-то надо? Чего ещё ты хочешь от меня услышать? — Может, я тебе надоел? — Отвянь. — Может, ты меня не любишь? — При чём здесь это? Глупее ничего не мог придумать? — Тогда почему? — Да не почему. Просто. Без причины. Слушая сейчас нелогичные ответы жены на свои вопросы, Аркадий не подозревал, что впереди его ждёт ещё более тяжёлое испытание. Оксана ведь решила наказать его не только своей равнодушно-хамской беспричинностью. Но и ещё кое-чем, о чём ей нашептали свыше! — Тебе кто-то что-то рассказал обо мне, Оксана? Поэтому ты решила развестись? Да? — Не тупи, а? — Оксана, ты сейчас… — Да никто мне ничего не говорил. Вот ещё. Отвяжись. — Ты что-то узнала обо мне? Да? Давай поговорим. И я всё объясню. — Вот же ты упёртый. Как тот мальчик, который влюбился в меня в шестом классе. Требовал ответного чувства и никак не понимал, почему его у меня нет. Думал, что я о нём знаю что-то плохое. Причину хотел знать. Но ему простительно. Он — ребёнок. А ты? Ничего я о тебе не знаю. И знать не хочу. С какой стати? Если мы разводимся. — Но почему разводимся-то, почему? Ты можешь объяснить?! В конце-то концов! — Да не почему. Просто. Разводимся, и всё. Отвяжись, а? Ну, в самом деле, чего пристал-то? Я объелась. Спать хочу. — У тебя есть другой? Ты его любишь? — Нет у меня другого. — Может, ты думаешь, что у меня кто-то есть? — Ничего я не думаю. Очень надо. — Тогда почему? Ответь! Я требую! — Не по чему. Просто. Разводимся и всё. И давай прекратим. Ну, честное слово, сил больше нет. На-до-ел. Пошёл вон.
Также читают
