Роман огляделся вокруг.
— Разве что на детскую площадку, — сказал он, — вон в ту беседочку.
Роман вдруг смело посмотрел Кате прямо в глаза.
— Только две недели, Катя, а? — попросил Роман. — Две недельки. Ну, пока там всё у меня образуется, наладится и так далее. Ну, пожалуйста. Ты ведь знаешь, у меня никого в этом городе, кроме тебя…
Катя вздохнула, посмотрела куда-то вдаль и покачала головой.
— Ладно, — уверенно сказала Катя. — Но только две недели. Не больше. Предупреждаю, через две недели, если не съедешь, я твои вещи просто выкину на улицу. И живи ты где угодно. Хоть на детской площадке.
Роман изобразил на лице жалкое подобие улыбки.
— Спасибо, Катя, — сказал он. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и что у тебя сейчас — своя жизнь, а я только мешаю тебе. Прости меня. Я всем мешаю.
Жалкий вид бывшего несколько смягчил сердце Кати.
— Ладно, — снисходительно сказала она. — Чего там. Всем он мешает. Даю тебе месяц.
Роман от счастья полез было целоваться, но Катя сделала шаг назад и так строго посмотрела на него, что он передумал.
— Но учти, — сказала она, — что я с тебя высчитаю за все коммунальные услуги. Жить будешь в маленькой комнате. Под ногами не путайся. Посуду за собой сразу мой. Чтобы везде чисто было. И чтобы никого к себе не водил. Понял?
— Ясен пень, — уже весело, а главное уверенно ответил Роман. — Никого не приведу. Всё оплачу, всё вымою. Чистоту гарантирую. Не сомневайся, Катя.
Что-то подозрительное показалось Кате в этой его веселости и уверенности в его словах: «Всё оплачу, всё вымою» и «Не сомневайся, Катя». Ей вдруг показалось, что перед ней теперь не робкий и забитый Ромочка, а тот самый наглый и хитрый Роман, который почти два года пудрил ей мозги и вешал лапшу на уши, что любит её, а потом обманул.
«А не ошиблась ли я, — испугалась Катя, — может, он задумал чего?»
Но лицо Романа в это время стало похоже на мордочку чау-чау и Катя успокоилась.
«Да нет, — подумала Катя, — не может быть. Это мне показалось. Он ведь понимает своё положение. Знает, что я в любой момент могу выкинуть его из квартиры. Это мне только показалось».
И Роман стал жить в маленькой комнате.
Прошёл месяц.
А Роман так никуда и не съехал. И Катя, вернувшись домой с работы и обнаружив присутствие бывшего в квартире, решила с ним серьёзно поговорить. Но, зайдя к нему в комнату, она обнаружила его лежащим под двумя одеялами с мокрым полотенцем на лбу.
— Совсем расклеился, Катюша, — еле ворочая языком, сказал Роман, показывая термометр. — Совсем уже было собрался уходить и тут на тебе. Около сорока. Всё, как в тумане.
— Может, вызвать кого-то? — спросила Катя.
— Уже вызывал. Он недавно ушёл. Сказал, чтобы соблюдал режим. Такая неприятность. Но ты не думай, Катя. Я сейчас… чуть-чуть вот только полежу и уйду, Катя. Ты не волнуйся. У меня, вон смотри, все чемоданы уже собраны.
Роман слабой рукой указал на чемоданы, стоящие в углу.
— Немножко вот только сейчас полежу, ладно? — тихо произнёс Роман. — И уйду.
