Лицо Романа вдруг перекосилось, его рот широко раскрылся и… он тоже заплакал. И как заплакал! Так плачут дети, когда их впервые оставляют в детском саду.
— А-а, — громко ревел Роман, не закрывая рта, и слёзы текли по его лицу.
Какое-то время Катя и Роман ревели вместе, глядя друг на друга. Катя плакала и смотрела на Романа, широко открыв глаза. Роман, в свою очередь, плакал, ничем не уступая Кате, и смотрел на неё точно так же.
В какой-то момент Кате показалось даже, что она смотрит на себя в зеркало, потому что Роман вроде как повторял за ней все её движения и её мимику. А после ей показалось, что это не Роман повторяет за ней, а она всё повторяет за Романом.
Первой не выдержала Катя. Ей вдруг стало уже не до своих слёз, потому что Роман её переплакал, если так можно выразиться.
Роман стоял перед Катей, рыдая так искренно и так громко, и так широко открывая рот, что Кате стало даже стыдно за свои слёзы. Её проблема показалось ей не настоящей, не столь значительной, по сравнению с проблемой Романа.
Катя подошла к Роману, прижала его к себе, стала гладить по голове и успокаивать, говоря нежные и добрые слова.
Роман постепенно успокаивался.
— Не плачь, — говорила Катя, — живи у меня, сколько хочешь. Только не плачь.
Как только Катя вышла из комнаты, Роман закрыл за ней дверь на ключ, равнодушно зевнул, почесал затылок и, криво усмехнувшись, достал маникюрный набор, включил телевизор и начал полировать ногти на руках и смотреть кино.
Насчёт работы и денег, которых хватало только на еду, Роман, конечно, врал. С работы он никуда не уходил. А в те дни, когда надо было комедию разыграть перед Катей, он просто брал отгулы за свой счёт. И зарплата у него была хорошая. И ему вполне хватило бы на то, чтобы снять себе что-нибудь приличное. Но! Роман был жадным и хитрым.
Да, ему не нравилась Катя, но нравилась её квартира; и съезжать с этой квартиры, вот так просто, он никуда не хотел. Он решил жить здесь как можно дольше. Вот сколько сможет, а там — кто его знает. Может, Катя его снова полюбит, а если и не полюбит, так пожалеет, и всё вернётся на круги своя. Но если даже и не полюбит, и не пожалеет, тоже ничего страшного.
«Даже если месяц лишний протяну, — думал он, — сколько денег сэкономлю. А если два? А если больше? Так, глядишь, и накоплю на собственную квартирку в Питере. Стану настоящим петербуржцем. Женюсь по большой любви. Стану отцом. Займусь воспитанием сначала детей своих, а после и внуков. Ну, просто всё у меня будет, как в хорошем кино со счастливым концом».
И вот прошёл уже год, а Роман так никуда и не уходит.
Живёт у бывшей жены и проблем не знает; отдаёт ей положенные деньги за свет, газ и прочие коммунальные услуги, моет за собой посуду, копит денежки и радуется жизни.
«Считай, что за год тысяч триста уже сэкономил, — думал Роман, — а может, и больше. Да и Катя, я смотрю, уже на меня смотрит по-другому. Не так, как раньше, когда только развелись».
