«Я всё понял, мама. Предложение сделаю, но с женитьбой спешить не стану» — с самодовольной улыбкой заявил Игорь, осознавая, как выгода манит в новую жизнь

— Женись, — уверенно сказала она. — Настаиваешь? — Сам же сказал, что Алла ребёнка ждёт. И отказываться от него не собирается. — И что? — И то, дурья твоя голова. Ну, не женишься ты, а алименты-то всё равно платить придётся. — А вдруг она не подаст на алименты? Гордая женщина, и всё такое… — Она что у тебя, ненормальная? — Нормальная. — Значит, подаст. А вот женишься на ней, и алиментов не будет. Наоборот. — Чего наоборот? — Сам же сказал, что она — женщина самостоятельная. Работает. Тебе на неё вообще тратиться не придётся. Поэтому пусть спокойно живёт у нас. На свою зарплату. — Она хорошо зарабатывает. Отдельную квартиру снимает. — Тем более. Значит, и с нами поделится. Квартиру-то ей снимать не придётся. А за то, что мы возьмём её в наш дом, она будет у нас хозяйством заниматься. — Хочешь, чтобы она была у нас вроде домработницы? — Бесплатной домработницы. Согласись, это лучше, чем просто алименты платить какой-то чужой женщине. Правильно? К тому же, сынок, ты ведь всё равно рано или поздно женишься. Не на этой, так на другой. Так лучше уж на этой. — Ой, не знаю, мама. Сомневаюсь чего-то. Не уверен. Говоришь-то ты гладко. А как оно на деле выйдет? А? Неизвестно! Вдруг не станет делиться с нами своей зарплатой и обслуживать нас не захочет? — Говоришь, что Алла делиться зарплатой не захочет и чистоту в квартире поддерживать не станет? — мрачно произнесла Прасковья Пантелеймоновна. — Может, и так. Но только, если не согласится, так сразу, как пришла, так и уйдёт. Выгоним её. А ты себе другую найдёшь. И в любом случае мы ничего не теряем. А так ещё есть шанс и на алиментах сэкономить, и пожить за её счёт. Хоть сколько-нибудь, да поживём. Правильно я говорю? — А и то верно. Даже если недолго, но попользуемся. — А я хоть отдохнуть смогу немного. На старости-то лет, думаю, заслужила пожить в своё удовольствие. — Какая старость, мама? Тебе всего сорок пять. И разве ты плохо жила до этого? Четыре последних года, благодаря твоему третьему мужу, мы как сыр в масле катались. А после развода с ним ты осталась в четырёхкомнатной квартире, в центре Москвы. Разве плохо жили? — Если всё пойдёт хорошо, мы, благодаря твоей Алле, ещё на одну такую же квартиру заработаем. — Как? — Оформим на неё несколько сомнительных предприятий, получим кучу денег, а её заставим за всё отдуваться. — А ребёнок как же? — Ребёнка можно и в детский дом отдать. — Правильно. А когда Аллу посадят, я с ней разведусь, а себе другую найду. Как я сам-то сразу об этом не додумался? Хорошо, что ты у меня есть, мама. Завтра же делаю Алле предложение, а после свадьбы сюда приведу. — Зачем ждать до свадьбы? Завтра же и привози её. А вот с женитьбой, сынок, можно и не спешить. — Не спешить? — Предложение ты ей, конечно, сделай. Как честный человек. И сюда привези. А распишетесь только, если ребёнок родиться. — Почему «если»? — Потому что всякое бывает. Вдруг ничего и не получится. А может, она врёт насчёт ребёнка. Ты ведь помнишь, со вторым своим мужем я именно так и поступила. — Думаешь, Алла врёт? А и в самом деле. Может, и врёт. Почему нет? Об этом я как-то и не подумал. — Вот именно! И получится, что никакого ребёнка нет, а она уже твоя жена. Риск! — Риск? — Случись что с тобой, она ведь твоя наследница. Смекаешь? Как вышло у меня с моим последним мужем. Хороший был человек. Добрый. Наивный. Вот знаешь, сынок, о чём я последнее время часто думаю? — О чем, мама? — Как мало сегодня добрых, отзывчивых, доверчивых, незлопамятных и кристально честных людей. — Что верно, то верно, — тяжело вздохнув, согласился Игорь. — Мало. — Ведь как бы мы могли жить, а, сынок, если бы таких людей было больше? — Даже страшно представить, мама, как хорошо мы могли бы жить. — Вот! Хорошо, что сегодня есть ещё такие, которые призывают людей к доброте и честности. Тогда появляется хоть какая-то надежда. А твоя Алла, сынок, она добрая? Наивная? — Ещё какая добрая, мама. И очень наивная. — Ну, дай бог, ей здоровья. Побольше бы таких. — Я всё понял, мама. Предложение сделаю, но с женитьбой спешить не стану. К нам привезу, а там посмотрим. Правильно? — Правильно. Только ты это, сынок, смотри аккуратнее с ней разговаривай. Чтобы она ничего не заподозрила. — Аккуратнее? — Скажи, что любишь её, что тоже хочешь ребёнка. Но так скажи, чтобы она поверила. Тогда только она к нам придёт в рабочем настроении. А без настроения она здесь и даром не нужна. Ну, и я, со своей стороны, тоже буду осторожной. Добрые и наивные люди — тоже ведь люди. Могут и обидеться. Они, конечно, ничего не скажут. В себе носить будут. Но это уже не работники. Толку от таких мало. Поэтому я не стану с первого дня на неё наезжать. И ты за собой следи. Будь с ней поласковее. Хотя бы первое время. — Я постараюсь, мама. — Вначале она поживёт у нас, как самая дорогая гостья. Продолжала мечтать Прасковья Пантелеймоновна. — Ничего не разрешу ей делать. Чтобы ей самой стыдно стало от своего безделья. А примерно через месяц начну закручивать гайки. Не резко. Потихоньку. Чтобы ничего не заподозрила. Понимаешь? — Понял. Чтобы к тому времени, когда надо будет подписывать левые бумаги, она целиком и полностью нам доверяла. — Я рада, сынок, что ты меня правильно понял! — Ах, мама! А уж как я-то рад! Если бы ты только знала…