В этот момент Игорь чувствовал себя безгранично счастливым человеком.
— Разбогатеем! — восторженно произнёс он. — До неприличия. И всё благодаря Алле. А я ещё жениться не хотел. Как хорошо, мама, что ты у меня такая умная. — Главное, чтобы ты помнил об этом и после того, как разбогатеешь, сынок. — Ну, что ты, мама. Такое разве забудешь. И Игорь сделал всё так, как советовала ему мама. Он аккуратно признался Алле в любви, сказал, что хочет быть счастливым мужем и отцом. Предложение сделал. Позвал к себе жить. Алла поверила и согласилась. Она и без официальной регистрации считала Игоря своим мужем. Для этого ей штамп в паспорте не обязательно было иметь. Месяц она жила как королева. С утра — завтрак в постель. Вечером — ужин. Никакой работы по дому. Прасковья Пантелеймоновна всё верно рассчитала. Алле стало стыдно, и она сама предложила свою помощь по хозяйству. — Но только не перетрудись, доченька, — заботливо просила Прасковья Пантелеймоновна. — Думай о ребёнке. И вскоре всё хозяйство в доме легло на Аллу. Но только Алла особо-то и не перегружала себя домашней работой. Да и, по правде сказать, хозяйка из неё была никакая. Готовить она вообще не умела. Если посуду начинала мыть, то обязательно что-нибудь разобьёт. А после её мытья полов в квартире ещё грязнее становилось. Прасковья Пантелеймоновна пробовала научить её пользоваться стиральной машиной. Без толку. Не получилась из Аллы прачка. Только бельё перепортила, машину чуть не сломала, и соседей залила. В магазин пойдёт, только напрасно деньги потратит. Купит всё ненужное. Но хозяйством занималась Алла с душой. Видно было, что старается.
Прасковья Пантелеймоновна смотрела на всё это терпеливо. Не ругалась. Понимала, что самое главное не это. «Чёрт с ней, с криворукой, — думала она, — не ради этого в дом к себе пригласила». Освободила Прасковья Пантелеймоновна Аллу от домашней работу целиком и полностью. Запретила любой труд в доме под предлогом, что скоро Алла станет мамой.
А там и ребёнок родился. Игорь задумался о свадьбе.
