И знаешь, что? Я тогда его послала куда подальше, хотела ему больно сделать, даже жалела тебя немного. А теперь понимаю, что правильно поступила. Так и тебе и надо было, что росла ты в детском доме! Тв_арь неблагодарная! Я тебя рожала, кормила и поила, один раз о помощи попросила, а ты!
— Убирайтесь вон! — сказал Сергей, а потом, легонько подталкивая свою тёщу, вывел её в прихожую.
Лариса горько плакала, уткнувшись в мягкий подлокотник дивана, за который ещё несколько минут назад держалась её мать.
Сколько попыток она давала себе и Тамаре Игоревне, чтобы стать близкими друг для друга людьми. Ни одна попытка не увенчалась успехом, были только боль, разочарование и слёзы.
Самым обидным было то, что Лариса до последнего верила — мать её хоть немного любит. Винила отца, как будто сама не слышала от директора реабилитационного центра о том, что Тамара Игоревна с радостью лишилась родительских прав.
Да мать всегда знала о том, что дочь жива, ждёт её в детском доме, но пальцем не пошевелила, чтобы забрать и дать ей шанс на нормальную жизнь. Такую женщину с каменным сердцем нельзя было любить, нельзя было называть мамой. О ней срочно нужно было забыть.
Через несколько дней Лариса пришла на кладбище на мог_илу отца. Ни разу за почти десять лет после того, как она узнала о его сме_рти — не навестила его.
Долго стояла, глядя на его улыбающееся лицо и покрытый толстым слоем грязи памятник.
Петра явно редко навещали. Видимо, только при жизни мужчина пользовался популярностью, а после — про него быстро забыли все его многочисленные женщины.
— Прости, папа. — тихо проговорила Лариса. — За то, что считала тебя предателем… за то, что не приходила. За то, что любила её, а тебя презирала. Я постараюсь исправиться, я больше не впущу её в свою жизнь.
Лариса аккуратно положила букет на могилу, а потом достала из кармана пачку с влажными салфетками и протерла памятник. Нужно было договориться с кладбищенскими работниками, чтобы они навели на могиле отца порядок.
Собираясь уходить, Лариса ещё раз посмотрела на фотографию отца и слабо улыбнулась:
— Папа, я буду другой матерью. Я не буду такой, как она. Обещаю тебе! А ещё обещаю, что буду приходить к тебе с твоим внуком… или внучкой. Я пока не знаю, кого жду, но этот ребёнок всегда будет мной любим.
