— Добрый день, Лариса Николаевна, — отозвался мужчина. — Что случилось?
— Моя квартира. Муж хочет её продать, а я против. Это добрачное имущество, но он… он уже вызвал оценщика, даже не спросив меня.
— Добрачное имущество, говорите? — в голосе адвоката прозвучала уверенность. — Тогда у него нет никаких юридических оснований что-либо решать без вашего согласия.
— А если он попытается?
— Вы можете наложить обременение на квартиру. Это заблокирует любые действия с недвижимостью без вашего ведома.
— Обременение… — Лариса кивнула, хотя адвокат не мог этого видеть. — И как это сделать?
— Очень просто. Я отправлю вам образцы документов. Заполните их и подайте в Росреестр. Чем быстрее, тем лучше.
— Спасибо, Виктор Константинович. Вы не представляете, как это важно для меня.
Завершив звонок, Лариса почувствовала, как внутри поднимается волна решимости. Она больше не позволила бы собой управлять.
Когда она вышла из спальни, в гостиной Борис сидел в кресле, а Алена листала что-то в телефоне. Они оба обернулись, заметив её.
— Ты наконец успокоилась? — спросил Борис с лёгкой издёвкой.
— Нет, Борис, не успокоилась, — ответила Лариса твёрдо. — И больше не успокоюсь, пока вы оба не поймёте одну вещь.
— Мам, мы просто хотим найти решение, — вмешалась Алена.
— Решение? — Лариса вскинула брови. — А вы не подумали, что решение должно быть общим, а не таким, где меня просто ставят перед фактом?
— Лара, ты всё усложняешь, — пробурчал Борис.
— Усложняю? — Лариса рассмеялась, но в её голосе не было веселья. — Да ты вообще слушаешь, что я говорю? Эта квартира — часть моей жизни. Это память о матери, о тех временах, когда я была счастлива. А ты хочешь просто стереть всё это.
— Мам, мы понимаем, что это важно для тебя, — Алена отложила телефон. — Но и у папы есть свои причины. Он просто боится за семью.
— Боится? — Лариса сузила глаза. — А почему за это должна платить только я? Почему никто из вас даже не предложил других вариантов?
— Какие ещё варианты, Лара? — Борис вздохнул. — У нас долги, проблемы. Надо смотреть правде в глаза.
— Правда в том, что ты привык всё решать за всех, — её голос стал резким. — Но с этой квартирой так не выйдет. Я уже поговорила с адвокатом.
— С адвокатом?! — Борис вскочил на ноги. — Ты что, хочешь втянуть в это юристов?
— А ты оставил мне выбор? — Лариса стояла неподвижно, но её голос звенел. — Я уже подаю документы на обременение. Без моего согласия ты не сможешь ничего продать.
— Мам, ты серьёзно? — Алена поднялась с дивана.
— Серьёзно, Алена, — Лариса посмотрела на неё с горечью. — А ты, если считаешь, что права, можешь встать на его сторону.
— Лара, ты совсем рехнулась? — Борис начал мерить шагами комнату. — Мы же семья!
— Семья? — Лариса шагнула ближе к нему. — Семья — это когда уважают твоё мнение. А когда принимают решения за твоей спиной — это не семья, это диктатура.
Борис остановился.
— Ты правда хочешь развязать войну? — он посмотрел на неё в упор.
— Я хочу, чтобы меня уважали, — твёрдо ответила она.
