— Я всегда буду твоей матерью, — наконец произнесла она. — Но я хочу, чтобы ты научилась быть матерью для своих детей. Не через мои силы, а через свои. Это будет трудно, но только так ты сможешь вырасти.
Ольга нахмурилась, снова уставившись в чашку. Слова Галины явно нашли отклик, но принять их было тяжело. Галина же, сидя напротив, поняла, что её границы всё ещё зыбкие, но их наконец начали замечать.
—
Галина убирала посуду со стола, когда в коридоре послышался кашель Миши. Она обернулась: мальчик стоял, опираясь на стену, глаза блестели от температуры.
— Миш, иди ложись, — мягко сказала она, но он покачал головой.
— Бабушка, а ты надолго уедешь? — внезапно спросил он, глядя на неё с каким-то неожиданным взрослым пониманием.
— На две недели, — ответила Галина, но сама почувствовала, как внутри разрастается чувство вины. — А что?
— Просто маме будет сложно. Ты ведь всегда помогаешь.
Галина замерла. Он произнёс это так невинно, что она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но взяла себя в руки.
— А как ты думаешь, Миш, справится мама?
— Да, — неожиданно уверенно ответил мальчик, и Галина ощутила странное облегчение.
Когда он ушёл в комнату, она обернулась и увидела Ольгу, стоящую в дверях.
— Он прав. Тебе сложно, — начала Галина, но Ольга перебила:
— Не надо. Я всё поняла. Ты хочешь, чтобы я научилась быть самостоятельной. Но почему именно сейчас? Почему, когда я уже на грани?
— Потому что ты всегда найдёшь повод сказать «не сейчас», — спокойно ответила Галина. — Всегда будет что-то важное. Я знаю это лучше, чем кто-либо.
Ольга хотела возразить, но промолчала. Вместо этого она подошла к окну и уставилась на улицу, где моросил дождь.
— Ты знаешь, мама, — наконец сказала она. — Когда папа ушёл, мне казалось, что ты просто железная. Ты не показывала, что тебе больно. Ты всё делала для нас. А я думала: вот бы я тоже так могла.
— А ты не должна так уметь, — тихо возразила Галина. — Я не была железной, Оля. Я просто научилась это скрывать. А знаешь, чем это закончилось?
Ольга обернулась.
— Тем, что я потеряла себя. И вот только сейчас начинаю заново находить.
Ольга молчала, но по её лицу было видно, что слова матери доходят до неё. Этот момент был важен для обеих. Галина поняла, что дочь впервые начала видеть её не только как мать, но и как человека.
— Но как мне быть? — наконец спросила Ольга, опуская плечи. — Как научиться?
— Сначала перестань ждать, что кто-то всё решит за тебя. Говори с мужем, требуй от него участия. Это его дети тоже.
— Максим… Он скажет, что устал, — с горечью добавила Ольга. — Он всегда это говорит.
Галина подошла ближе и положила руку на её плечо.
— Усталость — это не оправдание. Скажи ему, что ты тоже устала. Скажи честно. И, главное, поверь, что ты справишься. Но уже без меня.
— Ты думаешь, я смогу? — голос Ольги дрожал.
— Я знаю, что сможешь, — твёрдо ответила Галина.
