— Оля, ты серьёзно? — Галина положила руку на дверь, но та уже была открыта настежь.
— У меня нет другого выхода. Ладно, я устала. Мы поговорим позже.
Ольга прошла в комнату, следом за ней Катя потянула на себя бабушкину кофту, а Миша начал кашлять. Галина осмотрела детей и внутренне выругалась. Сердце сжималось от жалости, но мысль о нарушенных планах всё-таки не отпускала.
— Ужин есть? — невинно спросила Ольга, закидывая куртку на вешалку. — Кстати, им лекарства нужны. Всё остальное я сделаю сама.
Галина Николаевна молча встала к плите. В голове пульсировала только одна мысль: «как я позволила этому случиться снова?»
—
— Это всё из-за него, — Ольга уселась на диван и устало протянула руку за чашкой чая, которую уже поставила перед ней Галина. — Постоянные командировки, звонки от начальства в любое время суток… Мужа дома практически нет. А теперь ещё и дети болеют.
Галина присела напротив, внимательно смотря на дочь. Впервые за много лет она позволила себе остаться сторонним наблюдателем.
— Оля, ты ведь раньше справлялась. Что изменилось?
— Всё изменилось! — Ольга раздражённо махнула рукой. — Это раньше я знала, что могу на тебя положиться. А сейчас… — она умолкла, пряча взгляд.
Галина заметила, как её дочь в смятении теребит край пледа, словно это могло её успокоить. Наконец, Ольга подняла глаза.
— Ты ведь тоже была одна, когда нас растила. Но ты всегда справлялась, правда?
— Ценой здоровья, — коротко бросила Галина. — И своей жизни, между прочим.
— Но ты сама говорила, что это был твой выбор, — возразила Ольга. — Разве у матери есть другой путь?
Галина устало вздохнула. Этот разговор был болезненным, но необходимым. Она внимательно посмотрела на дочь, пытаясь найти подходящие слова.
— Знаешь, в твоём возрасте я тоже думала, что мать должна всё. Но однажды я поняла, что «должна» — это слово, которым удобно прикрыть чужие ожидания. Ты тоже можешь это понять. Рано или поздно.
— Ты хочешь сказать, что мои дети — это чужие ожидания? — Ольга в голосе проявила уязвимость, но и упрёк.
— Нет. Но они — твоя ответственность.
Ольга смолкла, задумчиво уставившись на остывающий чай. Миша и Катя бегали по коридору, несмотря на недомогание, изредка прерываясь на кашель. Галине хотелось схватить чемодан и уехать, но она не посмела.
— Мама, — тихо сказала Ольга, опустив голову. — Мне просто страшно. Иногда кажется, что я одна ничего не смогу. А если я сломаюсь?
— Ты не одна, Оля. У тебя есть муж. Разве он не видит, как тебе тяжело?
— Максим думает, что я сама всё решу. Для него это… как само собой разумеющееся. — Она нервно усмехнулась. — Наверное, я сама это устроила.
— Тогда начни с того, чтобы сказать ему об этом. Громко. Чётко. И пусть он поймёт: у вас всё общее — не только дом, но и трудности.
— А ты? — Ольга подняла глаза. — Ты больше не хочешь быть частью этой общей жизни?
Галина медлила, выбирая слова.
