Ольга вдруг обняла мать. Этот жест был неожиданным, но Галина ответила на него. Она почувствовала, как дочь тихо плачет, и решила, что не будет говорить ничего лишнего.
— Спасибо, мама, — прошептала Ольга. — Но, пожалуйста, пока не уезжай.
—
Галина сидела на краю дивана, украдкой наблюдая, как Ольга укладывает Мишу и Катю спать. Миша тихо тянул: «Мам, расскажи сказку», а Катя, обняв плюшевого медведя, уже почти спала. Что-то теплое и щемящее разливалось внутри Галины. Это было одновременно уютно и грустно.
— Ты ещё не ушла? — Ольга вышла из детской, глядя на мать. Голос усталый, но с каким-то новым оттенком — может быть, с тенью понимания.
— Нет, — коротко ответила Галина, поднимаясь. — Я думала, ты хочешь поговорить.
— Сегодня пыталась дозвониться до Максима.
Галина осторожно села напротив, чувствуя, что за этим кроется что-то важное.
— И что он? — спросила она.
— Сказал, что у него совещание. Что не может всё бросить ради моих «капризов». А потом… просто отключился. — Ольга стучала пальцами по столу, нервно и сбивчиво.
Галина смотрела на неё с тихим сочувствием.
— Ты ведь знала, что он так скажет, — мягко произнесла она.
— Да, знала. Но всё равно… надеялась. — Взгляд Ольги метнулся к окну, где мерцали огни соседнего дома.
Галина протянула руку и нежно коснулась руки дочери.
— Оля…, а что ты от него хочешь?
— Я хочу, чтобы он был рядом. Чтобы помогал, поддерживал. Но он… — Ольга замолчала, борясь со слезами. — Он или не хочет, или не может. А я… я устала бороться.
— Тогда и не борись, — твёрдо сказала Галина. — Оставь его.
Ольга вскинула голову, её глаза были полны страха.
— Ты думаешь, мне нужно развестись?
— Я не могу за тебя решить, — спокойно ответила Галина. — Но если человек не хочет быть частью твоей жизни, ты не обязана его удерживать.
Ольга долго молчала, словно переваривая услышанное. Потом вдруг резко встала.
— Но я боюсь, мама. Боюсь остаться одна. Боюсь, что не справлюсь. А дети? Как это будет для них?
Галина поднялась и обняла её, крепко, как в детстве.
— Ты уже не одна, Оля. У тебя есть дети. А они — это главное. Они всегда будут с тобой.
Ольга всхлипнула и замерла в объятиях матери. Потом выдохнула:
— Ты права, мама. Я знаю, что права. Но… это так тяжело.
— Всё, что имеет смысл, всегда тяжело, — мягко ответила Галина.
На следующий день Ольга решилась. Собрав волю в кулак, она позвонила Максиму. Галина, стоя в дверях кухни, наблюдала, как дочь спокойно, но твёрдо говорит:
— Максим, нам нужно серьёзно поговорить. Либо ты начинаешь участвовать в нашей жизни, либо… нас больше нет.
Слова были сказаны просто, но прозвучали как удар. Максим замялся, пробормотал что-то обдумывать и отключился.
Когда Ольга вернулась в кухню, Галина ободряюще сказала:
— Пусть думает. А ты строй свою жизнь. Для себя. Не для него.
Ольга кивнула. В её лице ещё читалось напряжение, но глаза… глаза были ясными.
— Ты ведь всё равно уедешь в этот санаторий? — вдруг спросила она.
— Да, Оля, уеду. Но я знаю, ты справишься.
