Она больше не была той женщиной, которая ждала его с заработков, стирала его рубашки, верила в него, даже когда он обманывал.
Теперь она просто была собой.
Алексей огляделся.
Люди смотрели.
Катя уже шла к машине, даже не оборачиваясь.
Мария стояла в дверях, не двигаясь.
— Прощай, Леша, — тихо сказала она.
И закрыла дверь перед его лицом.
—
(Возмездие приходит, но дороги назад нет)
Прошло два месяца.
Мария жила спокойно.
Каждое утро вставала с первыми петухами, варила себе кофе — пусть и растворимый — выходила на крыльцо и вдыхала свежий, холодный воздух.
Дом стал просторнее. Легче. Чище.
Не нужно было убирать за мужчиной, который разбрасывал одежду. Не нужно было стирать рубашки, в которых он возвращался с чужих домов.
Мария снова стала собой.
И именно в этот день, когда солнце уже клонилось к закату, она увидела его.
Алексей стоял у калитки.
Исхудавший. Осунувшийся. В поношенной куртке, с пустым взглядом.
Мария медленно поставила чашку на ступеньку.
Он неловко кашлянул.
— Мария… Можно поговорить?
Она не ответила сразу.
Посмотрела на него. Потом на соседей, что уже косятся из-за заборов.
Петр хмыкнул.
Баба Дуся покачала головой.
Алексей шагнул ближе.
— Маш…
Мария медленно вытерла руки о передник.
— Поговорить можно. Но не здесь.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты ведь сам выбрал, Леш. Тебе теперь не сюда.
Алексей замер.
Мария развернулась и спокойно ушла в дом.
Дверь закрылась с тихим, окончательным щелчком.
За порогом, на холодном воздухе, Алексей остался один.
Он смотрел на дом, который потерял.
На жену, которую предал.
На жизнь, которая больше не принадлежала ему.
Но было поздно.
