Татьяна поняла. Но от этого понимания легче не становилось.
А потом она забеременела. Известие о будущем ребенке всех застало врасплох.
Андрей просиял, закружил ее по комнате. Лиза запрыгала от радости — она давно мечтала о маленьком братике или сестричке.
Маша… Маша отреагировала по-своему.
— Значит, теперь у вас будет свой ребенок? — процедила она, глядя исподлобья. — Настоящий? А мы так, довесок?
— Машенька, что ты такое говоришь! — всплеснул руками Андрей. — Вы все мои дети, все родные!
— Нет! — топнула ножкой девчонка. — Мы — дети мамы Веры!
А этот будет — ее! — она ткнула пальцем в сторону Татьяны. — Вот увидите, она теперь только с ним и будет возиться!
Беременность далась Татьяне нелегко. С самого начала ее мутило от любых запахов, даже любимый кофе вызывал приступы тошноты.
К пятому месяцу начались отеки, врачи настояли на строгом постельном режиме.
— Давление скачет, — качала головой пожилая акушерка. — Поберечься надо.
Лиза трогательно ухаживала за ней — приносила чай с сухариками, читала вслух, массировала распухшие ступни.
А Маша…
— Папа, она симулирует! — донеслось как-то из кухни. — Просто хочет, чтобы ты с ней больше нянчился.
— Маша! — в голосе Андрея зазвенел металл. — Немедленно извинись!
— И не подумаю! Вечно она…
Звук пощечины разорвал вечернюю тишину.
Татьяна вздрогнула — за все время их знакомства Андрей ни разу не поднимал руку на детей.
— Папа меня ударил, — всхлипнула Маша. — Из-за нее! Из-за этой…
Татьяна натянула одеяло до подбородка, зажмурилась. Внутри все сжалось от боли и вины.
Она не хотела, чтобы так вышло. Не хотела становиться причиной разлада между отцом и дочерью.
Максим родился в декабре, в самую длинную ночь года.
Крохотный, но крикливый, он с первой минуты заполнил собой весь дом — писком, пеленками, бесконечными кормлениями.
— Смотри, папа, у него твои глаза! — восторженно щебетала Лиза, склонившись над колыбелью.
Маша держалась в стороне. Демонстративно затыкала уши, когда малыш плакал, морщилась от запаха детской присыпки.
Но однажды Татьяна застала ее у кроватки брата.
— Ты такой маленький, — шептала девочка, осторожно касаясь пальцем крошечной ладошки. — Совсем-совсем крохотный. Как же она тебя любит…
Последние слова прозвучали с такой горечью, что у Татьяны защемило сердце.
Она шагнула вперед:
— Маша…
Девочка отпрянула, словно ошпаренная:
— Подглядываете? — выплюнула она. — Шпионите?
— Нет, я просто…
— Ненавижу вас! — голос Маши сорвался на визг. — И его ненавижу! Вы все — чужие!
Она выбежала из детской, грохнув дверью. Максим проснулся и заплакал.
А Татьяна стояла, прижав руки к груди, и чувствовала, как по щекам катятся слезы.
Шли месяцы.
Максим рос здоровым, улыбчивым малышом. Научился переворачиваться, сидеть, делать первые шаги.
Маша упорно его игнорировала — уходила в свою комнату, стоило малышу появиться поблизости.
А потом случилось это.
