Прошло три месяца. Лена по-прежнему жила на даче, хотя уже не так часто говорила о «родовом гнезде». Она устроилась на удалённую работу переводчиком и, казалось, смирилась с мыслью, что после родов придётся съехать.
Однажды вечером, когда они втроём сидели на веранде, Лена вдруг сказала:
— Я нашла квартиру.
Андрей и Наташа удивлённо переглянулись.
— Правда? — спросил Андрей. — Где?
— В соседнем посёлке. Небольшая, но с садиком. Я смогу снимать её на деньги от сдачи моей городской квартиры.
— Это… отличная новость, — Наташа не скрывала облегчения.
— Да, — Лена погладила свой уже заметно округлившийся живот. — Я подумала, что малышу нужен свой дом. Не временное пристанище.
Андрей почувствовал укол совести.
— Лен, ты всегда можешь приезжать к нам в гости.
— Спасибо, — она улыбнулась. — Но, думаю, нам всем нужно личное пространство.
Они сидели молча, глядя на закат. Где-то вдалеке скрипнула калитка — точно так же, как скрипела в их детстве, когда родители возвращались с работы.
— Знаешь, — вдруг сказала Лена, — я думаю, мама и папа были бы рады, что дача осталась в семье. Неважно, у кого именно.
Андрей кивнул, не в силах произнести ни слова.
— И ещё, — добавила Лена, — я хочу, чтобы ты был крёстным отцом моего ребёнка. Если ты согласен, конечно.
— Конечно, согласен, — Андрей сжал руку сестры.
Наташа смотрела на них и думала, что, возможно, всё наладится. Что эта странная семейная история с дачей, наконец, получит своё разрешение.
Но она также знала, что в семейных историях никогда не бывает окончательных решений. Только временные перемирия.
