Татьяна стояла у плиты в их небольшой кухне, помешивая картошку, что шипела на сковороде, пар поднимался к потолку, где висела лампочка в абажуре, покрытом пылью. Ей было сорок два, и она вернулась с дневной смены в больнице, где пахло спиртом и лекарствами, руки ныли от шприцев, что звякали в лотке. Лиза сидела за столом, листая тетрадь, что пахла карандашами, косичка шуршала в пальцах. После вчерашнего ужина, где Саша отмахнулся от вопросов, тишина в доме была тяжелой, как мокрый снег за окном. Татьяна думала: «Что он скрывает?» — слова Лизы о «рыбке» и играх жгли внутри.
Она повернулась, вытирая руки о фартук, что пах мылом: «Лиз, как день в школе?» Девочка подняла глаза: «Мам, меня дразнят из-за телефона. У всех нормальные, а у меня бабкафон». Татьяна вздохнула, садясь рядом: «Понимаю, солнышко. Папа сказал, экономить надо». Лиза сжала губы: «А сам пиццу заказывает и смеется с кем-то». Дверь хлопнула, Саша вошел, куртка пахла бензином, ботинки скрипели: «Что за траур?» Татьяна встала: «Саш, поговорить надо». Он нахмурился: «Опять?» Она кивнула: «Ты Лизе телефон обещал месяц назад».
Он буркнул: «Денег нет», и шагнул к комнате. Лиза крикнула: «Пап, ты говорил, скоро купишь!» Саша обернулся: «Лиза, иди к себе, достали претензии». Девочка сжалась, глаза блестели, ушла, а Татьяна шагнула к нему: «Саш, куда деньги уходят? Почему на ставки хватает, а на телефон нет?» Он махнул рукой: «Не перед ребенком». Она сжала кулаки: «Тогда объясни мне». Саша ушел, дверь хлопнула, а она думала: «Пора узнать правду».
Ночью она решилась — Саша спал, храпел в комнате, что пахла одеколоном, а она взяла его ноутбук, что гудел на столе. Пароль — новый, раньше не ставил. Татьяна шептала: «Понятно…» Утром он ушел ни свет ни заря, ботинки звякнули в коридоре, а она осталась с Лизой. Девочка вошла, глаза красные: «Мам, я в школе ляпнула, что папа играет в азартные игры. Случайно. Меня засмеяли». Татьяна обняла ее, волосы пахли шампунем: «Ты не виновата, Лиз. Это он ерундой занимается».
Вечером Саша вернулся, пахло алкоголем, глаза блестели: «Девчонки, я выиграл!» Он сунул Лизе купюры, что шуршали: «Бери, что хочешь». Лиза замерла: «Ого, пап!» Татьяна сжала губы: «Саш, во что ты превратился?» Телефон зазвонил, он вышел, но она услышала: «Зайка, завтра приеду…» Лиза шепнула: «Мам, кто это?» Татьяна не ответила, сердце упало, как камень. Саша вернулся, она спросила: «Коллега твоя ‘зайка’?» Он буркнул: «Тебе какое дело?» и ушел спать. Лиза смотрела: «Мам, так нельзя больше».
Наутро она сказала, ставя чай, что пах мятой: «Саш, или объясняешь все, или расстаемся». Он взорвался: «Ты без меня пропадешь!» и ушел, хлопнув дверью, что звенела в подъезде. Татьяна решила — хватит. Она пошла в юриста, бумаги шуршали в руках, узнала: квартира делится, но Лизины права можно отстоять.
