— Может, я могла бы, — медленно проговорила Надежда. — Дети взрослые, внуки не часто приезжают… наверное, можно было бы сделать вид, что ничего не произошло. Вернуться к нашей правильной жизни.
— Но?
— Но я не хочу, — на лицо Надежды вдруг вернулись краски. — Представляешь, Тома? Я поняла, что не хочу этого. Этой… фальши. Этого «как будто все по-прежнему», когда уже ничего не по-прежнему.
Тамара смотрела на нее с удивлением.
— И что ты решила?
Надежда улыбнулась — впервые за эти дни искренне.
— Я не знаю, что будет дальше. Но я съеду. Хотя бы на время.
— К детям поедешь?
— Нет. Я сниму квартиру. Попробую… пожить для себя.
Когда она сообщила о своем решении Борису, он сначала не поверил. Потом умолял остаться, кричал, что она сошла с ума на старости лет. А потом затих, глядя, как она методично собирает чемодан.
— Надя, ну куда ты пойдешь? — беспомощно спросил он, когда она застегивала молнию. — Дома же все… все твое. Наше.
Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.
— Да, Боря. Было наше. А теперь стало — ваше.
Она сказала это без злости, без ядовитой иронии. Просто констатировала факт. А он не нашелся, что ответить.
Квартира, которую Надежда сняла, была маленькой и светлой. Старый дом в центре города, высокие потолки, скрипучий паркет. В первый вечер она просто сидела у окна и смотрела на незнакомый двор. Внутри было пусто и… свободно? Это чувство удивило ее больше всего.
Дети звонили каждый день. Сначала сердились — как это, расстаться после стольких лет? Потом уговаривали вернуться — зачем платить за квартиру, когда есть свой дом? Она отвечала спокойно, что ей нужно время. Что она ни о чем не жалеет. И это была правда.
Борис писал, звонил. Иногда плакал в трубку — он, мужчина, ради которого она всегда была сильной! Но с каждым днем его слова задевали все меньше, словно отделяясь от нее прозрачной, но прочной пленкой.
Однажды она встретила его на улице. Он шел, ссутулившись, внезапно постаревший и потерянный. Странно — раньше она бы бросилась помогать, утешать. А сейчас только кивнула ему и прошла мимо. Не из мести — просто потому, что это была уже не ее боль.
Жизнь медленно налаживалась. Надежда устроилась на работу — консультантом в цветочный магазин. Это оказалось неожиданным удовольствием — помогать людям выбирать красоту.
Через полгода она сидела на лавочке в парке — вязала шарф для внука. Рядом опустилась женщина, примерно ее возраста.
— Красивый узор, — заметила она.
— Спасибо, — улыбнулась Надежда. — Я недавно научилась, представляете?
Они разговорились. Выяснилось, что незнакомка — Ирина — тоже недавно рассталась с мужем. И тоже ощущала странное облегчение.
— Иногда я чувствую себя ужасным человеком, — призналась Ирина. — Двадцать восемь лет вместе, а я как будто вздохнула свободно, когда ушла.
Надежда покачала головой.
— Не стоит себя винить. Иногда… иногда нужно стать чужой для других, чтобы стать своей для себя.
Ирина посмотрела на нее с удивлением, а потом рассмеялась.
