В декабре Ирина наконец решилась и подала на развод. Олег даже не пытался отговаривать — только всё повторял про мать, которая «совсем сдала», и спрашивал, нельзя ли обойтись без раздела имущества.
— Какого имущества, Олег? — тихо спросила Ирина. — Ты же сам говорил — квартира мамина. Машина на мне. Что делить будем? Сервиз, который я на помойку выкинула?
Он молчал. Потом буркнул что-то невнятное и отключился.
Ей было не больно. Скорее… пусто. Как будто вынули что-то важное, без чего, казалось, нельзя жить. А потом выяснилось, что можно.
К весне дела пошли в гору. Ирина уже вела собственную клиентскую базу, специализировалась на сложном ремонте и пошиве вечерних платьев. Анна не могла нарадоваться на помощницу.
— Слушай, а давай я тебе уголок выделю, — предложила она. — Будешь свою мини-мастерскую вести. Аренду пополам, прибыль — как заработаешь.
Ирина согласилась. Впервые за долгое время она почувствовала себя… нужной? Ценной? Способной что-то решать?
Летом она купила подержанную швейную машинку последней модели. Не новая, но резвая, с кучей функций. Первое серьёзное приобретение за год новой жизни.
Осенью случилось чудо — она получила заказ на коллекцию платьев для учителей местной гимназии. Небольшой, но важный контракт. Деньги были очень кстати — она копила на первый взнос за квартиру.
Да, за настоящую квартиру. Маленькую студию на окраине Твери. Свою. Где никто не скажет: «Ты здесь никто».
В январе, ровно через год после переезда, Ирина переступила порог собственного жилья. Двадцать восемь квадратных метров, скромный ремонт, минимум мебели. Но всё своё.
На новоселье пришли Анна с мужем и пара новых подруг. Света примчалась из Москвы с тортом и бутылкой шампанского.
— За твою новую жизнь! — сказала она, поднимая бокал. — И за то, что ты нашла силы начать сначала.
Ирина улыбнулась. Потом достала телефон и показала последнее сообщение от Олега:
«Мама умерла. Я получил квартиру. Может быть, вернёшься? Я ведь всегда говорил, что всё образуется».
— И что ты ему ответила? — Света разлила остатки шампанского по бокалам.
Ирина усмехнулась и махнула рукой:
— А ничего. Даже читать противно. Сколько лет твердил «всё образуется», а теперь, значит, образовалось — мамаша померла, квартирка досталась. Теперь можно и жену вернуть на место. Пусть хоть сто сообщений напишет — отвечать не буду.
Разговор потёк дальше — живой, тёплый, с тостами за новоселье и смехом. Ирина, раскрасневшаяся от вина и внимания, делилась планами: накопить на профессиональную швейную машинку, расширить клиентуру, может, и правда открыть крохотное ателье на первом этаже дома на соседней улице.
— Представляешь, Светка, я вчера ткани новые смотрела, — глаза её горели, — такой шёлк итальянский завезли, с ума сойти! Я уже из него мысленно три платья сшила.
— А помнишь, ты всё мечтала в Италию съездить? — подхватила Света. — Во Флоренцию, на родину моды.
— А что, и съезжу! — Ирина подмигнула. — К своему дню рождения коплю. Решено — пятьдесят два встречу в Италии!
