Я заварила чай, устроилась в кресле и осторожно открыла конверт. Внутри был сложенный вдвое лист бумаги, исписанный знакомым почерком.
«Дорогая Леночка! Если ты читаешь это письмо, значит, я не успел рассказать тебе сам. Не хватило времени или, что вероятнее, — мужества. Прости, что так вышло.
Мне нужно признаться в том, о чём я молчал все эти годы. Это не предательство, но ошибка, которая преследовала меня всю жизнь, мешала быть таким мужем и отцом, каким я хотел быть.
До встречи с тобой, когда мне было двадцать, я встречался с девушкой — Ниной. Недолго, всего пару месяцев. Когда мы расстались, она сообщила, что беременна. Я не был уверен, что ребёнок от меня — мы ссорились, она встречалась с другим. Я испугался, был молод и глуп… и просто отступил. Дал немного денег и исчез из её жизни.
Через год я встретил тебя, влюбился, и мы поженились. Я собирался всё забыть. Но не смог.
Спустя пять лет после расставания я случайно увидел её с мальчиком, так похожим на меня в детстве. И сердце оборвалось. Я понял, что совершил страшную ошибку. Начал тайно помогать — отправлял деньги, следил издалека за их жизнью, но так и не решился объявиться. Боялся всё разрушить — твоё доверие, нашу семью, жизнь того мальчика, у которого уже был отчим.
Тогда я создал этот тайник — место, где хранил своё прошлое. Второй Серёжа — тот, о котором ты не знала.
В коробке — вся история. Письма от Нины (несколько она всё же написала), фотография, документы о переводах денег. И завещание, которое я так и не оформил официально — часть моих сбережений для них.
Так случилось, что этот мальчик, его звали Артём, погиб в восемнадцать лет — мотоциклетная авария. Я узнал только через год. И эта боль — потерять сына, которого никогда не знал, — была невыносимой. Тогда я стал отдаляться от всех, даже от тебя и Игоря.
Вот почему я иногда казался холодным, отстранённым. Не потому, что не любил вас, а потому что не мог простить себе трусость, двойную жизнь, предательство. И того мальчика, которому не был отцом.
Прости меня, Лена. За молчание, за все годы, когда я носил эту тяжесть один, не доверив её тебе.
Нина живёт в Красноярске, адрес есть в документах. Если захочешь найти её — сделай это. Я бы хотел, чтобы хоть кто-то извинился перед ней за меня. Хотя, конечно, уже слишком поздно.
Любящий тебя, Сергей.»
Слёзы капали на бумагу, размывая чернила. Я никогда не видела, чтобы Серёжа плакал. Но сейчас, через строчки этого письма, я словно могла ощутить его боль, стыд, вину — всё, что он носил в себе десятилетиями.
С дрожащими руками я развязала ленту писем. Всего пять конвертов, отправленных с интервалом в несколько лет. Последнее — двадцатилетней давности. Скупые строки о жизни мальчика. «Артёму исполнилось десять. Он похож на тебя — та же привычка хмуриться, когда думает. Спрашивал о настоящем отце. Я не знала, что сказать.»
А потом — короткая записка на вырванном из блокнота листке: «Серёжа, Артёма больше нет. Похороны в субботу. Не приезжай. Нина.»
